Игорь наконец не выдержал и ухмыльнулся.

— Ладно, что ты уж сразу психуешь-то, — сдался он, отодвигая стул, и в его уступке сквозила ласковая снисходительность. Потом его взгляд упал на её явно бодрое состояние. — А ты чего, кстати, так рано встала?

С этими словами он принялся за еду, с аппетитом разрезая вилкой пышную яичницу.

— Я же вчера говорила тебе, что с утра дела есть. — напомнила она, поднимая бровь.

Игорь с наигранным непониманием спросил:

— Напомни… Вчера — это когда я тебя в попку трахнул, что ли? — его голос стал низким, игриво-интимным. — Просто я уж и не помню… — добавил он с притворной задумчивостью.

Карина фыркнула и, отломив кусочек хлеба, метнула им в него.

— Ты что, совсем охренел? — выпалила она, и её слова были полны фейерверка смеха и притворной ярости. Игорь с комичным ужасом отклонился, будто от пули, и рассмеялся. — Я тебя вообще-то разбудила, завтрак приготовила, чай… — перечисляла она, покачивая головой, и в её голосе, несмотря на улыбку, слышалась лёгкая, нарочитая обида.

Игорь, всё еще смеясь про себя, мысленно добавил: «…и в попку дала вчера», — от чего его плечи затряслись от сдержанного хохота.

— … а ты ещё троллишь меня с утра? — закончила она, вставая, чтобы отнести тарелку к раковине. — Ты случайно не в цирк устроился работать? А то в коридоре какие-то трюки показывал, и сейчас сидишь, юморишь.

Игорь, уже сидя за столом и уплетая яичницу, улыбнулся во всю ширь с набитым ртом.

— Да я же шучу, Кариночка! Моё солнышко! Не обижайся! — продекламировал он с пафосом.

Карина сделала недовольное лицо, но уголки её губ предательски подрагивали.

Игорь, всё так же улыбаясь, продолжил:

— Я помню, что ты вчера говорила, что дела есть. Но ты не сказала — какие. Так куда ты собралась-то? — он смотрел на неё, изо всех сил стараясь сохранять серьёзное выражение лица, что выглядело до смешного неестественно.

Она попыталась сделать строгое лицо, но, встретившись с его глупым, выжидающим взглядом, не выдержала и расхохоталась.

— Да иди ты… — махнула она рукой, и в этом жесте и словах сквозила смущённая, радостная уступчивость. Затем, разворачиваясь и направляясь в свою комнату, она добавила: — Посуду моешь ты, кстати!

— Я…? А можно я потом помою? — крикнул он ей вслед, торопливо доедая.

— Нет! — донёсся из комнаты её голос, резкий и категоричный, не оставляющий пространства для споров.

— Но мне надо на работу собираться, Кариночка! — взмолился он, вкладывая в обращение всё своё отчаяние и ложную ласковость.

— А мне пофиг! — парировала она, и в её ответе, несмотря на расстояние, слышалось весёлое, непоколебимое торжество.

Дальше он разобрал только что-то вроде «…должен был думать, прежде чем…», но слова утонули в звуках перемещаемых вещей.

Игорь, понимая, что спор бесполезен, принялся быстро-быстро уплетать завтрак, заливая его большими глотками чая. Затем, с театральным вздохом мученика, отнёс тарелку к раковине.

Вода, бьющаяся о фарфор, показалась ему последним аккордом этого утра. Он старательно вымыл посуду, мысленно коря себя за то, что не сбежал на пять минут раньше.

Поставив чистую тарелку на сушку, он бросил взгляд на дверь комнаты Карины.

«Обиделась, что ли?.. Хотя, с ней никогда не угадаешь», — мелькнула мысль, легкая, как паутинка, и тут же растворилась в утренней суете.

Пройдя в свою комнату, он натянул брюки — ткань холодком лизнула кожу. Рубашка подчинилась не сразу, мятый рукав упрямился, пока Игорь не одернул его с привычным движением. Пиджак, висевший на стуле, пах вчерашним днем, каплей пота и чем-то еще, явно пролитым в разгар его опьянения.

Он стряхнул невидимые соринки, поправил воротник.

Взяв телефон и положив в карман, он отозвался тупой тяжестью. У выхода, наклоняясь, чтобы зашнуровать ботинки, он снова посмотрел на её дверь.

— Всё, я пошел! — крикнул Игорь в тишину квартиры. — До вечера, Карин!

Ответом ему была лишь густая, безразличная тишина.

«Ладно… Пора идти».

Дверь закрылась с мягким щелчком, отсекая его от этого мира. Он в темпе сбежал по лестнице, и через мгновение улица встретила его прохладным дыханием и утренней суетой.

Шаги в это утро, казалось, звучали громче, четче, отмеряя ритм нового дня.

Он двинулся к остановке, где уже копилась нетерпеливая очередь — люди в серых костюмах, с опущенными головами и дымящимися кружками кофе в руках и сигаретами в зубах.

Солнце сегодня было особенно слепящее, и в стеклах высоток оно разбивалось на тысячи бликов. Игорь почувствовал, как медленно, неохотно, но к нему начинает возвращаться ощущение реальности — резкой, безжалостной и неумолимо движущейся вперед.

На остановке он влился в серую толпу, безликую и молчаливую. Прислонившись к стенке, он погрузился в водоворот вчерашних воспоминаний.

«Да уж, блять, — мысленно выругался он, перебирая в голове вчерашний эпизод с Дарьей, — Чёт я перебрал с виски. Надо будет, наверное, извиниться перед ней за то, что приставал…»

Перед его мысленным взором снова всплыла та, с одной стороны, унизительная, а с другой — довольно пикантная сцена: её холодные, насмешливые глаза, горячая влажная киска и руки, вынимающие его пальцы из-под её юбки…

Влажные пальцы с соками её промежности неожиданно оказавшиеся у него во рту. Игорь сглотнул, и ему показалось, что он снова чувствует её терпкий, солоноватый вкус на языке.

«Хотя… по сути, она мне как бы уже отомстила… наверное», — с горькой усмешкой подумал он. «Но я даже сейчас, протрезвев, не уверен, что это была совсем уж месть… Скорее пьяный угар, или флирт, который зашел слишком далеко, или нечто большее? И почему воспоминание о её вкусе, солёном и диком, вызывает у меня не стыд, а странное, тягучее возбуждение? Я что… совсем изврат?»

Игорь чувствовал себя одновременно униженным и обладателем какого-то грязного секрета. В этот момент на дороге показался долгожданный автобус, и он, отмахнувшись от навязчивых и глупых мыслей, решил:

«Ладно, подумаю еще над этим, уже внутри.»

Автобус, кряхтя и дребезжа, подкатил к остановке. Игорь влился в поток людей и, протиснувшись внутрь, опустился на свободное место рядом с девушкой, уткнувшейся в телефон.

Девушка была симпатичная и молодая, вероятно, даже в его вкусе, но сейчас его мысли были направлены совсем в другое русло.

Закрыв глаза, он погрузился в свои размышления, отгородившись от мира гулом мотора и мерного, а иногда не очень, покачивания старенького пазика.

В его голове пролетела воистину пророческая мысль, заставившая уголки рта расплыться в глупой улыбке.

«Ох… не знаю почему, но я прям жопой чувствую, что сегодня будет очень-очень насыщенный день.»

* * *

Продолжение: https://author.today/reader/504250/4778844