Он схватился за голову, сгрёб пальцами волосы и ответил:

— Да! — его голос прозвучал надтреснуто и устало. — Буду. Спасибо.

С кухни донёсся одобрительный возглас:

— Хорошо!

Игорь ещё несколько минут сидел на краю кровати, протирая глаза. Он сладко, до хруста в челюсти, зевнул и попытался собрать в голове обрывки вчерашнего. Дарья, её пальцы… Потом Лейла, Карина, карты… анус…

Его мысли прервало неприятное липкое ощущение в паху.

«Чёрт, — с досадой подумал он, — вчерашнего подмывания в раковине явно не хватило».

Стыдливая ночная помывка на кухне смыла основные следы «боёв» с Кариной, но не избавила от ощущения, что он всё ещё покрыт тонкой, невидимой плёнкой вчерашней страсти — смесью пота, стресса и памяти о её теле.

С тяжёлым вздохом, заставив себя подняться, он мысленно констатировал: «Так, ладно. Нормальный душ — по-любому надо».

Выйдя из комнаты, он уловил доносящиеся с кухни звуки — шипение масла на сковороде и лёгкий напев Карины. Он краем глаза мельком увидел её спину, склонившуюся над столешницей, и свернул в ванную.

Щёлкнул выключатель.

Яркий свет отразился в кафеле и зеркале, заставив его поморщиться. Он повернул кран, и прохладная вода омыла его лицо, смывая остатки сна.

Плеснул воды на голову, смочив взъерошенные волосы. Вода, стекая по шее, казалось, смывала не просто пот, а саму память о вчерашнем хаосе.

Вдохнув ароматный запах мыла, он почувствовал, как окончательно просыпается, глядя на своё отражение в зеркале — уставшее, но уже более чистое и осознанное.

Быстрый душ занял не больше пяти минут. Стоя под струями, Игорь с наслаждением смыл с себя остатки вчерашнего дня. Но, вытираясь пушистым полотенцем, он с досадой осознал промашку: чистые трусы остались в его комнате.

«Ну вот, блин, — с раздражением подумал он, — и что теперь, обратно в эти пропотевшие штаны лезть? На только что вымытое тело? Нет уж, бред».

Решив не портить свежесть утреннего омовения, он, приоткрыл дверь ванной. Из кухни по прежнему доносилось шипение жарившейся яичницы.

«Проскочу быстро и незаметно», — мысленно заключил он и, крадучись босиком по коридору, ринулся к заветной цели. «Главное — тишина и скорость», — мысленно твердил он, но на середине пути мокрая нога неудачно ступила на пол, от чего его покосило.

Руки беспомощно взметнулись в воздухе, и с грохотом, достойным падения мешка картошки в погреб, он рухнул на пол, больно приложившись локтем. Резкая боль тут же отдалась прострелом в плечо, а линолеум прилип к мокрой коже спины и бедер.

— А-а-аргх! Блять! — вырвалось у него, пока он корчился на полу, хватаясь за ушибленный локоть. — Сука! Нахуй!

Из кухни тут же донеслись быстрые шаги. В проёме показалась Карина с лопаткой в руке, её взгляд скользнул с его голого, влажного тела на полу к его лицу, искажённому гримасой боли, и она расхохоталась.

— Опа! — протянула она, оценивающе оглядывая «экспонат». — А это что за перформанс? Решил проветрить своего малыша?

Игорь, потирая ушибленный локоть и пытаясь подняться, буркнул раздражённо:

— Малыша? Чёт пока его никто так не называл.

Карина рассмеялась, придерживаясь за дверной косяк.

— Шучу я, шучу! А если серьёзно, чего это ты тут голый бегаешь? Может, мне ПНД вызвать? — она подмигнула, и её взгляд, скользнув по его телу, на секунду задержался ниже пояса.

Игорь, наконец поднявшись на ноги, посмотрел на неё в ответ. И в этот миг воздух в коридоре стал густым и тягучим, как мёд. Всё его раздражение от падения и язвительных комментариев вдруг разом улетучилось, смытое внезапно нахлынувшей волной осознания. Осознания того, что стоит он перед Кариной абсолютно голый, мокрый, и под её пристальным взглядом каждая клетка его кожи будто заново пробуждается.

Он видел её не как насмешливую соседку, а как сексуальную женщину. Короткий шёлковый халатик, перехваченный в талии, казался сейчас не просто домашней одеждой, а самым дразнящим нарядом в мире. Тонкая ткань мягко обрисовывала соблазнительные контуры её тела, а в распахнутом верхе угадывалась соблазнительная ложбинка между грудями. Её волосы, собранные в небрежный пучок, и сонная улыбка делали её уязвимой и желанной одновременно.

И в эту самую секунду он почувствовал, как под её молчаливым, изучающим взглядом его «малыш», будто отвечая на невысказанный вопрос, предательски дрогнул и начал пробуждаться, понемногу напрягаясь и наполняясь кровью. Это было уже не просто непроизвольной реакцией, а медленным, властным признанием её сексуальности, которое он был не в силах контролировать.

Его взгляд скользнул с её улыбающихся губ на глубокие тёмные глаза, в которых плескалась уже не только насмешка, но и знакомое, отвечающее тепло. И в этой немой сцене, длящейся всего пару сердечных ударов, пронеслась вся их вчерашняя ночь — страстная, поспешная и грубая.

Карина не могла не заметить его возбуждение, её глаза блеснули озорством, и она тут же фыркнула:

— Ой, а малыш-то решил повзрослеть и поздороваться со мной? — она захихикала, прикрывая рот рукой, и её плечи затряслись в такт. Затем, повысив голос, она добавила: — Какой воспитанный!

Игорь, стараясь не обращать внимания на непроизвольную реакцию своего тела, сделал максимально серьёзное и даже слегка зловещее лицо.

— Ну всё, — мрачно провозгласил он, сделав шаг в её сторону. — Теперь тебя придётся убрать. Мне не нужны свидетели.

Она фыркнула, отступая к кухне.

— Убери свой член лучше, а не… — бросила она, но в следующий миг её лицо внезапно исказилось в комичной панике. — Ой-й, ЯИЧНИЦА! — выкрикнула она и, развернувшись, пулей помчалась обратно на кухню, оставив Игоря одного в коридоре с его утренними проблемами.

Он тяжело вздохнул, глядя вниз на свой член, который, казалось, и не думал успокаиваться, напоминая розовый, налитой кровью гриб, упрямо продолжающий твердеть и увеличиваться.

«Ну и зачем ты встаёшь, а?» — мысленно обратился он к нему, затем развернулся и побрёл в свою комнату, по пути отвечая самому себе другим, более циничным тоном: «А тебя это ебёт, сука?»

От этого нелепого внутреннего диалога со своим членом он тихо фыркнул.

Войдя в комнату, Игорь натянул чистые трусы, ощущая приятную прохладу хлопка на чистой коже. Мокрое полотенце он аккуратно развесил на спинке стула, затем натянул штаны и, наконец, поставил телефон на зарядку.

«Пусть хоть немного подзарядится, пока я завтракаю», — мелькнула практичная мысль.

С кухни донёсся голос Карины:

— Иго-о-о-рь! Готово! Садись кушать!

— Иду, иду! — откликнулся он, лениво направляясь в сторону кухни и с наслаждением потягиваясь.

В голове чётко и безрадостно отстукивало: «Еще есть минут десять, и потом надо собираться на работу».

Войдя на кухню, он увидел Карину, уже сидящую за столом. Она держала вилку с кусочком яичницы, и забавно надувала щёки, дуя на горячую еду, и одновременно что-то листая в телефоне другой рукой. Увидев его, она отложила телефон и улыбнулась.

Игорь, подходя к столу, с преувеличенной важностью осмотрел ситуацию и произнёс:

— Ну и что это такое?

Карина, с набитым ртом, удивлённо подняла брови.

— М-м-м? Что не так? — прожевала она, продолжая улыбаться.

Игорь сделал обиженное лицо.

— Ты не могла, типа, сама мне принести еду в постель? — он с показным, театральным раздражением развёл руками. — Я что, сам теперь должен приходить, чтобы поесть? Ты не обнаглела ли? — его тон был полон шутливого высокомерия.

Карина фыркнула, едва не поперхнувшись.

— Я тебе сейчас эту тарелку на голову одену, смотри-ка на него! — рассмеялась она, но в её глазах вспыхнул озорной, предупреждающий огонёк. — Зажрался уже! — она нахмурилась, изображая гнев, который не мог скрыть улыбки. — Может, мне тебя вилкой тыкнуть, а? — спросила она, и в этой шутливой угрозе слышался вызов.