Тело, в котором я пребывала, поднялось на ноги и, шаг за шагом, делало неуклюжие движения. Не чувствовать, но, видеть все глазами, которые не могли даже моргнуть, и всё при этом осознавать, было, по крайней мере, необычно. Далее странности только продолжались. Мужчины вышли вперед, немного приоткрыв незаметную дверь и, двигая губами как под гипнозом, ожидали моего выхода.

Куда? Куда и зачем меня ведут? Вопрос ударил невидимой кувалдой, заставляя душу еще сильнее нервничать.

Вторая комната, в которой мы оказались, не отличалась сказочной красотой. Те же мрачные оттенки, скудное мебельное дополнение, если конечно стол и пара тумб непонятного назначения можно назвать мебелью и конечно нескончаемые алые рисунки на стенах. Эта наскальная живопись выглядела устрашающе и поразительно отвратно. Возможные варианты появления этих самых символов пробуждали панику, таившуюся в самой глубине моего маленького огонька.

Чуть более яркое освещение давало шанс лучше рассмотреть моих сопровождающих. Серая свисающая бесформенным балахоном накидка, скрывала от глаз тело. Черные с серыми разводами ботинки, явно не первого года жизни, чуть выглядывали из-под подола. Лица у мужчин сконцентрированные, глаза переливаются чернильной темнотой, губы сжаты в плотные белесые линии. Жутковатое зрелище и неприятное.

Бросив одно короткое слово, не поддающееся моему осмыслению, мужчина, что на вид был куда старше своего напарника, чеканным шагом направился к еще одной двери, немного больше предыдущей. Тело вновь повиновалось чужой воле. Ноги с трудом переставлялись, руки и вовсе висели ненужными плетями, туловище шаталось из стороны в сторону, но я упорно двигалась вперед. Позади тихой поступью шел второй мужчина.

Мутное пространство небольшого коридора встретило тишиной и серыми стенами с коричневым налетом по углам. Каменный пол с пыльными следами, одно единственное окно, скрывавшее за собой серое промозглое небо и черный потолок, в некоторых местах имеющий дыры.

Катакомбы, подвалы, заброшенные дома, сразу всплыли в памяти, жестко осаждая мою немного отошедшую от потрясений душу.

Тело продолжало двигаться за идущим впереди мужчиной. Легкое свечение серых точек, мелькающих под потолком, с трудом обозначало дрогу. Но зрение вновь перестраивалось, и картинка становилась отчетливее.

Маленькие темные пятна все время незаметно сопровождающие зависали над моим маленьким огоньком, неприкаянно мечущимся в новом теле.

Тело есть — реакции нет!

Оставаться в таком состоянии было невыносимо. Тяжело, душевно угнетающе. Решилась на безумный шаг, и полностью сконцентрировав свое существо, открыла рот.

— Мгнннм. — промычала несвязно, ожидая любой реакции.

Тьма вокруг заклубилась, помещение покрылось пепельным туманом. Две пары черных глаз возникли быстро и начали хаотично мелькать. Все закружилось, пространство поплыло, а потом темная туча схватила меня и потянула наружу. В безгранично жестокий мир, который начал терзать, стоило моей душе остаться без телесной оболочки. Со всех углов повеяло чем-то холодным, омерзительно-уничтожающим. По стенам поползли темные силуэты, вытягивая ко мне свои корявые отростки. Мельтешащие тени, накидывались, стараясь побольнее ухватить мою беззащитную душу.

Единственное что мне удавалось — изворачиваться и беспрерывно менять положение. Мысленно просила, умоляла, требовала, чтобы меня отпустили и оставили в покое.

Бестелесные сущности окружили со всех сторон, наседая большим облаком. Я всем своим маленьким сознанием чувствовала, как эти дикие существа тянут из меня жизненную энергию. Понемногу, по крупицам, жизнь, оставленная мне для возможности перерождения, утекала в глубокие разинутые пасти, зияющие пустотой.

Сильный рывок и я с облегчением оседаю на прежнее место. Тело, не поддающееся моим действиям, уже казалось таким плохим сосудом.

Два, черных как сама тьма, взгляда, прожигают меня насквозь. Злость, раздражение, удивление. С рук старшего мужчины сорвался сгусток тьмы, образовавшийся из ниоткуда и впитался в мое тело, обволакивая и закрывая меня от всего окружающего. Черная пелена затмила пространство, а тело продолжило движение. Теперь я стала слепым и не умеющим отвечать за свои действия существом.

Говорить? Нет! Я больше не собиралась подвергнуться мукам, постигшим меня несколько мгновений назад. Буду нема и послушна, а дальше посмотрим, что произойдет. Возможно, мне и повезет в какой-то момент.

Шли мы недолго. Буквально несколько метров и за спиной, легким порывом ветра, захлопнулась дверь. Пелена окружающая меня начала шевелиться, недовольно ерзать и просвечивать. Мои глаза вновь могли видеть, не так отчетливо, как того хотелось бы, но рассмотреть новое помещение в которое меня привела чужая воля, было возможно.

Очертания массивного стола, высокое кресло, отделанное темной тканью, портрет практически во весь мой рост на стене сразу за креслом и несколько шкафов, которые могла увидеть лишь детально. Кабинет, а это был именно он, выглядел намного ухоженнее и приятнее, несмотря на все те же мрачные тона в отделке.

В открывшемся мне пространстве, не видела своих сопровождающих, да вообще никого вокруг не видела. Кабинет был пуст и, как бы я не вглядывалась в окружающую обстановку никаких признаков живых существ перед собой увидеть не смогла.

Внезапно, за спиной раздался мужской голос, которого я до сих пор не слышала. В звуках, не поддающихся моему восприятию, отчетливо слышались нотки уважения и удовлетворения. Говоривший, продолжал свою речь довольно долгое время. Но в какой-то момент в дискуссию вступили и мои конвоиры, так же стоявшие не в поле моего зрения, как и третье неизвестное лицо.

Тихие шаги, как поступь грациозного хищника, отдавались в моей голове мягким шорохом. Новое лицо раскрыло свое инкогнито и предстало передо мной во всей красе. Уверенное лицо с маской превосходства. Огненно-желтые глаза пылают в оправе черных как смоль, густых ресниц. Едва различимая улыбка приоткрывает губы, обозначая удлинившиеся клыки. Скулы на матовой коже заостренные, взгляд выразительный. Одежда свободная, больше похожая на моду русских аристократов 19 века. Точнее рассмотреть все не смогла, но и того что мне было видно, хватило с головой, чтобы выводы сами улеглись в голове, а душа окончательно сникла.

Мужчина же, обойдя меня со всех сторон, наконец, поднял свои выразительные глаза и уставился на мое лицо. На долю секунды в его взгляде мелькнуло нечто схожее с уничтожающим взрывом, но это было лишь видением, лицо осталось невозмутимым и только губы поджались сильнее, побелев и скрыв кончики клыков.

Такая реакция не осталась незамеченной. Двое, в невзрачных накидках, тут же оказались рядом и стали что-то объяснять недовольному мужчине, усердно жестикулируя.

Сколько бы я ни пыталась сопротивляться чужой воле и взять верх над телом, у меня ничего не выходило. Спорщики на меня не обращали внимания. Я была для них как вещь, что хорошо подобрана для интерьера и выгодно скрывает дырку на обоях. Вслушиваться в звуки, произносимые мужчинами, было бессмысленно. Ни единого слова не могла разобрать. Словно попала в страну, язык которой мне неведом.

Один лишь взгляд главного из этой компании в мою сторону и голубоглазый забирает меня с собой. Тело послушно следует по знакомому маршруту следом за мужчиной. Вернувшись в маленькую каморку, сосуд, наполненный моей душой, устанавливается возле каменного постамента, на котором ненужной кучей разбросана серая выцветшая ткань.

Мужчина суетливо выкладывал на соседний каменный помост разного рода приспособления. Не особо обращая внимания на лишь отдаленно чистый камень, сверху выкладывались металлические острые предметы. Все это очень походило на наши ножи и прочий режуще-пилящий инструмент. Конечно, видела я все мельком, но от этого легче не становилось и мысли были только о том, что меня собираются резать.

Кричать? Мычать? Дергаться? Возможно, это могло помочь, если бы хоть одна часть тела меня слушалась.