— Дешёвые понты всегда дорого обходятся.
Тут София была согласна на все сто. Они развили тему и болтали, вспоминая некоторые моменты из гимназии, когда кто-то что-то купил и расхаживал гоголем, тыкая или хвастаясь всем своими или чаще семейными приобретениями. Янквиц особенно такое любил.
— О, точно! — воскликнул Ник, выслушав про одноклассника. — Янквиц! Я всё их фамилию не мог запомнить. Каждый раз Меркец, Шмеркец… Хотя у меня память хорошая. Это же из тех же, которые «богатые, как и Марковы»? Какой-то Янквиц что, в твоём классе учится? Вроде их много, я слышал.
— Вольфганг же с тобой в одной команде играет… — удивилась София.
— Это который?
— Светленький такой… и прыщавый…
— Да? Он Янквиц? Его все Фицем зовут.
— Да это к нему прилипло ещё в классе в пятом-шестом, на уроке немецкого. Надо было рассказать про семью, а он: «Я Фиц Янквиц, типа я из семьи Янквиц, или я из Янквицей». Хотел более чтобы круто это звучало. А «фиц» — это такая приставка…
— Да, вроде устаревшего для фамилий типа «сын такого-то» или «из такого-то рода». А… Понял прикол.
— Ну и его сначала все Фиц Янквиц звали, а потом только Фиц и осталось. А то зовут Вольфганг… и не выговоришь быстро.
— Ага, а до Вольфа — волка он не дотягивал. Только до «такого-то сына», — хмыкнул Ник. — Ещё «фиц» можно перевести как «путаница» и «неприятности». Говорящая кличка выходит. Вот мы и пришли…
Стоило им подойти, как ворота, тоже украшенные вензелями, распахнулись, пропуская.
«Привет, Ник», — раздалось из динамика охраны.
— О, кто это? Серега, ты? Загляну к тебе попозже, — откликнулся Ник, улыбаясь. И пояснил Софии: — Это Серёга, он вообще наш водитель, но часто тусуется в охране.
София угукнула и, к некоторому своему стыду, поняла, что не может припомнить большей части имён тех, кто у них работал. Хотя, может, этот Серёга как-то особенно близок Нику.
Их дом явно гораздо новее, вроде бы его построил отец, когда был моложе. Не сам, конечно, а по выбранному проекту. Особняк Марковых буквально дышал стариной. Да, внутри всё современное: освещение, сигнализация, кондиционеры, батареи и санузлы, но всё это располагалось в здании, которому как минимум двести лет, а то и все триста. Ник подтверждал её догадки и рассказывал о грандиозной реконструкции, которую его бабуля делала ещё до их рождения, но большая часть здания всё же оставалась тем самым особняком, что стоял ещё в эпоху расцвета магии. Самое удивительное, что дом Марковых отчего-то казался ей очень знакомым. Словно она здесь бывала и не раз. Как дежавю, странный сон во сне или…
София замерла, разглядывая большой парадный портрет. Красивый молодой мужчина на нём, казалось, смотрел прямо в душу…
— Кто это? На тебя очень похож… — прошептала София, перебив экскурсию от Ника, но портрет поглотил всё её внимание.
— Хм… Кажется, это мой пра-прадед или трижды прадед, я как-то не уверен, — задумался Ник. — Честно говоря, я здесь редко бывал, да и никогда не интересовался особо генеалогией Марковых. Думаешь, похож?
— Да, сильно. Он только немного постарше. Смотри, и глаза, и волосы…
— И конь вороной под седлом, — со смехом подхватил Ник. — Ну да, похож вроде. Жаль, мы не в музее, табличку бы почитали. Хотя тут вроде год тысяча девятьсот четвёртый написан. Хм… Это разве не год мировой войны?
— Да, но она началась в сентябре, так что, наверное, раньше нарисовано… Или потом, по эскизам… Да, жаль нет таблички, интересно, как его звали?..
— Это граф Николай Игнатович Марков, мой двоюродный дедушка, — сказал женский голос за спиной, и, резко развернувшись, София увидела Изольду Брониславовну. — Старший брат моего деда, Никиты Игнатовича. В чине подполковника Николай погиб на мировой войне где-то под Смоленском, точней, без вести пропал, как и весь его отряд. Тел так и не нашли. Отец говорил, что Николай был очень сильным магом, гордость фамилии. Моему дедушке тогда исполнилось шесть лет, он поздний ребёнок, и это его спасло во время начавшихся послевоенных гонений…
— Спасибо за экскурс, бабуля, — хмыкнул Ник.
— Доброе утро, — поздоровалась София. — Николай очень на Ника похож… Точней, Ник на него.
— Многие Марковы имели светлые волосы, как и светлые глаза, синие или голубые, такая порода. У моего отца и братьев тоже светлые волосы, — кивнула Изольда Брониславовна и широким жестом показала на другие портреты. София из вежливости кивнула, посмотрела и осталась при своём мнении, которое, впрочем, не озвучила. Блондинами той или иной светлости и длины волос и правда были почти все запечатлённые Марковы, но то ли такой лихой вид, то ли внимательный взгляд делал графа Николая особенным. К тому же картина явно отличалась по живописи, и казалось, что граф на ней дышал и наполнен жизнью, в отличие от остальных снулых и скучных классических портретов. Может, просто дело в художнике и его мастерстве?..
— Рада, что вы приехали, — доброжелательно улыбнулась Изольда Брониславовна Софии, когда она уже хотела спросить, кто написал графа Николая. Может, даже Илья Репин, известный портретист того времени? Или вообще Кустодиев? И это его ранняя работа, ещё с небольшой с толикой импрессионизма?
— Да мы только на минуточку заглянули, хотел показать жене особую комнату, которую тоже хочу у нас оборудовать, — широко ухмыльнулся Ник, ответив своей бабуле. И София вспомнила, что они тут по делу. — Ту, особую комнату, которая за тем поворотом.
— Особую… комнату?.. — Изольда Брониславовна замерла, явно потеряв самообладание.
— Да-да, ту самую, что в неприметном коридоре, — махнул рукой Ник, показывая направление, и многозначительно поиграл бровями.
— Ур-р-рядов! — рявкнула Изольда Брониславовна, буквально прорычав фамилию Ника, а тот засмеялся.
— Да ладно, не смущайся, бабуля, я про неё знаю с десяти лет, мы чисто посмотреть, брать ничего не будем. Своё купим.
София растерянно смотрела, как они меряются взглядами, кажется, вся картинная галерея наэлектризовалась от магии.
— Что. Ты. Задумал? — успокоилась Изольда Брониславовна, и дышать сразу стало легче.
— Как всегда, бабуля, как всегда. Как всегда, это не твоё дело, — мило улыбнулся Ник. — Так мы заглянем? Ключик дашь или мы так, сами как-нибудь?
Изольда покосилась на Софию и фыркнула.
— Если такой умный, то знаешь, где лежит ключ. Я жду вас в столовой. Будем завтракать.
— Да мы…
— Будем. Завтракать, — отчеканила Изольда Брониславовна.
— Хорошо, — поддался Ник. — Думаю, к этому времени мы уже точно захотим чего-нибудь выпить, — он хохотнул и подмигнул Софии.
Изольда ушла, и София выдохнула. Похоже, раунд остался за Ником. Всё её воспитание внутри протестовало против того, чтобы так разговаривать со старшими в семье. Так… нагло… Так… властно… Так… на равных. С мнением Ника тут точно считались. Так почему он вообще согласился на свадьбу?.. Или… это совсем другое? Иные обязательства, невыполнение которых — удар по семье? К тому же Ник объяснил, почему ведёт себя со своей бабушкой так. А ещё его план, чтобы и вовсе выйти из-под опеки и контроля своих семей! Мог ли он продумать его заранее? Как давно он вообще знает о брачном договоре? Получается, что как минимум с её дня рождения в конце августа, тогда ей сказал отец, и, наверное, направил к Марковым своих адвокатов…
— Ладно, пойдём покажу тебе бабулькину тайную комнату, — Ник фыркнул, как будто чему-то своему.
Они немного отошли и София кое-что вспомнила.
— Ник, а можно я сфотографирую тот портрет? Хочу потом поискать имя художника… — спрашивать у Изольды Брониславовны расхотелось, к тому же та могла и не знать, кто точно написал картину более чем сто лет назад. А так, если разыщется подпись, то сразу станет ясно, чья это работа.
— Что? Так понравился я на коне? — усмехнулся Ник. — Хочешь, я тебя с ним сфотографирую?
— Нет, я саму картину хочу сфотографировать. Чтобы потом рассмотреть получше, — пока они возвращались обратно, София объясняла. — Я всю жизнь хотела научиться рисовать, но отец не одобрял такое отвлечение от учёбы. К тому же занятия по кен-до, а потом и с силой отнимали много времени, плюс учёба и спортивная поддержка. В детстве я неплохо рисовала, любила рисовать. Ну и сейчас иногда на полях тетради всякие узоры… Мне даже снится иногда, что я рисую красками по холсту, как настоящий художник.
