Внезапно в дверь постучали. Резко, нетерпеливо. Я вздрогнула. Было уже темно. Я подошла к двери, не открывая.

— Кто там?

— Открывай, хозяйка, с повинной головой!

Голос был пьяным и наглым. Я приоткрыла дверь на цепочку — ее пришлось вкрутить одной из первых. На пороге стоял один из тех грузчиков, что приходили днем. Он шатался.

— Марька! Пивка! Опохмелиться надо! — он попытался просунуть в щель руку.

Холодная ярость поднялась во мне. Это было именно то, с чем мирилась прежняя Мариэлла. С тем, что ее заведение — место, куда можно вломиться среди ночи и требовать обслуживания.

— Закрыто, — сказала я ледяным тоном. — Утром.

— Да ты что, стерва⁈ — он рванул дверь. Цепочка натянулась, но выдержала. Его пьяное лицо исказилось злобой. — Я тебя щас…

Я не стала его слушать. Я отошла от двери, взяла тяжелый чугунный котелок, висевший у печки, и вернулась.

— Уходи, — сказала я спокойно. — Пока цел.

Он что-то прокричал, снова дернул дверь. В этот момент я резко распахнула ее на цепочке, и его рука, просунутая в щель, оказалась в ловушке. Он взревел от неожиданности и боли. Я подняла котелок.

— Я не буду тебя предупреждать, — мой голос прозвучал тихо, но так, что его было слышно даже сквозь его пьяный рев. — Следующий удар — по пальцам. Хочешь остаться калекой?

Он замер, уставившись на меня выпученными глазами. В них был не только алкоголь, но и животный страх. Он увидел не истеричную вдову, а холодную, решительную женщину с железом в руках. Он что-то пробормотал, я ослабила нажим, он выдернул руку и, спотыкаясь, побежал прочь в темноту.

Я закрыла дверь, повернула ключ и прислонилась к косяку. Сердце колотилось. Руки дрожали. Но не от страха. От адреналина. От ярости.

Я посмотрела на чугунный котелок в своей руке. Он был тяжелым и надежным. Как и моя решимость.

Заведение «У Степана» с этой ночи закрылось. Скоро здесь откроется что-то другое. И его хозяйкой буду я.

Глава 6

Утро пришло вместе со стуком в дверь — на этот раз не пьяным, а деловым и тяжелым. На пороге стоял артефактчик, Геннадий, с моим холодильным камнем под мышкой. Его лицо выражало нечто среднее между уважением и досадой.

— Ну, хозяйка, — начал он, ставя камень на прилавок. — С самоваром и очистителем проще — почистил контакты, подтянул руны, зарядил. А вот с камнем… — Он многозначительно хмыкнул. — Ядро почти село. Держать холод будет от силы неделю. Нужна замена.

Внутри у меня все похолодело. «Замена» звучало как приговор.

— Сколько? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Новое ядро — полторы короны. Плюс работа по вживлению — еще пятьдесят медяков. Итого — две.

Две короны. Почти все, что у меня оставалось. Без холода не будет свежей еды, не будет нормального пива. Трактир обречен.

Я посмотрела на камень, потом на его уверенное лицо. Он знал, что у меня нет выбора.

— Покажите, — сказала я.

Он нахмурился. — Что?

— Покажите, что с ним не так. И как вживляется новое ядро. Я хочу видеть, за что плачу.

Геннадий опешил. Женщины, да еще и трактирщицы, редко интересовались техническими деталями.

— Да тут и показывать-то нечего… — пробурчал он, но под моим упрямым взглядом сдался. — Ладно, смотри.

Он достал инструменты — тонкие щипцы с изоляцией на ручках и паяльную иглу, на кончике которой мерцала магическая искра. Ловкими движениями он вскрыл панель на камне, обнажив сложное переплетение медных жил и потускневший кристалл в центре.

— Видишь? Трещины по энергоканалу, — он ткнул щипцами в сеть микротрещин. — Энергия утекает. Новое ядро ставится вот сюда, припаивается к проводникам… Главное — не пережечь контуры и синхронизировать резонанс.

Я смотрела, не отрываясь. Мои глаза, привыкшие к тончайшим хирургическим манипуляциям, следили за каждым его движением. Это была не магия в ее высоком смысле. Это была… техника. Сложная, но основанная на логике и точности. На знаниях.

Идея ударила меня с такой силой, что я едва не ахнула вслух.

— А если… не менять ядро? — медленно проговорила я. — Если попробовать его… стабилизировать?

Геннадий фыркнул.

— Стабилизировать? Это невозможно. Трещины не залатаешь.

— А если не латать? — я прищурилась, глядя на паутину трещин. — Если… замедлить утечку? Создать внешний стабилизирующий контур, который компенсирует потери? Временно, но достаточно, чтобы протянуть месяц.

Он уставился на меня так, будто я предложила заставить камень летать.

— Ты о чем? Какой контур? Это же магия, девка, не твоего ума дело!

— Мой ум говорит, что энергия утекает по этим каналам, — я провела пальцем в сантиметре от поверхности, повторяя пути трещин. — Значит, нужно создать внешнее поле, которое перенаправит поток, обойдет поврежденные участки. Для этого нужен маломощный артефакт, настроенный на ту же частоту, и медная проволока. У вас же это есть.

Геннадий молчал. Он смотрел то на камень, то на меня. В его глазах читалось сначала раздражение, потом недоумение, а затем… проблеск профессионального интереса.

— Теория любопытная, — нехотя пробормотал он. — Но кто ж такое делать будет? Возня, а результат под вопросом.

— Я заплачу, — сказала я. — Но не две короны. Пятьдесят медяков — за работу и материалы. И мы пробуем.

Риск был огромным. Если не сработает, я потеряю и деньги, и камень. Но если сработает…

Геннадий почесал затылок.

— Ладно, — вдруг согласился он, и в его глазах мелькнул азарт. — Почему бы и нет? Поставлю тебе временный контур. Но если через неделю он рассыплется — я не виноват.

— Договорились, — кивнула я.

Пока он колдовал над камнем, я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Это была не уверенность, нет. Это был страх и надежда одновременно. Я шла ва-банк, полагаясь не на знания этого мира, а на свою собственную логику, на принципы физики и энергии, которые, судя по всему, работали и здесь.

Через час Геннадий закончил. Камень выглядел так же, но к нему теперь тянулась тонкая медная проволока, оплетенная вокруг небольшого, мерцающего кристалла.

— Готово, — выдохнул он, вытирая пот со лба. — Включи.

Я положила руку на камень и мысленно, как учил Геннадий, подала импульс. Камень дрогнул, и от его поверхности повеяло слабым, но стабильным холодом. Он работал.

Геннадий смотрел на свое творение с нескрываемым изумлением.

— Черт возьми… а ведь работает. — Он покачал головой и посмотрел на меня с новым, уважительным интересом. — Ты откуда это знаешь, хозяйка?

Я взяла со стола пятьдесят медяков и протянула ему.

— Догадалась, — уклончиво ответила я. — Спасибо за работу.

Он ушел, все еще качая головой и бормоча что-то про «непонятных баб».

Я осталась одна в тишине трактира, глядя на мерцающий стабилизатор. Холодный воздух окутывал мою кожу. Это была не просто победа. Это было доказательство. Доказательство того, что мой ум — мое главное оружие в этом мире. И оно, похоже, было острее, чем я думала.

Глава 7

Холодный воздух, идущий от камня, был слабым, но неумолимым. Он был моим первым реальным достижением. Победой логики над магическим фатализмом. Но одной победы было мало. Нужно было наступать.

С оставшимися двумя кронами в кармане я чувствовала себя чуть увереннее, но до открытия трактира было как до луны. Нужно было запустить производство. И начать я решила с хлеба.

В кладовке я нашла закваску. Вернее, то, что от нее осталось — засохший комок, пахнущий унынием и забвением. Прежняя хозяйка, судя по всему, не утруждала себя кулинарными подвигами. Мне пришлось возрождать ее с нуля, по смутным воспоминаниям из книг по биохимии и кулинарных шоу, которые я смотрела в редкие минуты отдыха. Мука, вода, терпение. Это напоминало выращивание бактериальной культуры в чашке Петри.

Пока закваска вызревала, я принялась за пивное сусло. Рассчитанные мною пропорции ячменного солода и хмеля вызывали скептическую усмешку у поставщика, старого Бориса, торговавшего зерном на рынке.