Александр Валерьевич Новиков, старший следователь городской прокуратуры, отличался абсолютной уравновешенностью и спокойствием, никогда, ни с кем не ругался, и даже голоса не повышал выше обычного разговорного. Свою работу Александр Валерьевич выполнял очень тщательно, из-за чего считался среди коллег нудным, серым и скучным человеком. Поговорить с ним они могли только о политике, которую Новиков всегда оценивал позитивно, несмотря ни на какие мировые кризисы. Почти сразу после знакомства со старшим следователем прокуратуры, Овсову довелось расследовать одно убийство, связанное с не очень дорогим антиквариатом. При этом неожиданно всплыла фамилия жены Новикова. Александр Валерьевич не занимался этим делом из этических соображений, но помощь Овсову оказал очень большую. Дмитрий буквально за несколько дней разоблачил убийцу, используя знания самого Новикова и его жены. Овсову пришлось несколько раз переговорить с Александром Валерьевичем у него дома и довольно близко познакомиться с его семьёй. Попивая чай с печеньем или булочками (всё время разными, пекла старшая дочь), Овсов прислушивался к чужому семейному общению и оно ему нравилось. У Новикова было три дочери, старшей он помогал с математикой и физикой (в этом месте у Овсова удивлённо вытянулось лицо, но этого никто не заметил), младшую водил по выходным на танцы (хореографический ансамбль «Тростинки»), также все выходные он помогал своей супруге в организации благотворительных аукционов (отсюда и познания в области антиквариата). В зале квартиры Новиковых висело несколько грамот, которые следователь прокуратуры с гордостью показал Овсову. Все они рассказывали о благодарности общества Новиковой Оксане Геннадиевне за бескорыстный труд. Благодарность выражали: губернатор Т-ской области, московская благотворительная организация, московский фонд помощи детям, российское отделение Мирового фонда защиты животных и даже женевская комиссия по правам детей. За последним дипломом на французском языке Оксана съездила в Швейцарию, заодно свозив туда на экскурсию нескольких детей-инвалидов. Все расходы взяла на себя принимающая сторона. Начальство уважало Александра Валерьевича за умение всегда и везде держать язык за зубами, но не любило за независимость и отсутствие чинопочитания. Овсову нравилось, что у него с Новиковым совпадало главное: на первом месте – раскрытие преступления, а затем всё остальное.

–Ты не торопился, – рукопожатие Новикова было сухое и крепкое.

–А работать кто будет? – незнакомцу было лет двадцать семь, ладошка его чуть-чуть вспотела и пальцы едва обозначили своё приветствие лёгким прижатием к кисти руки Овсова.

–Бруталов Сергей Степанович, младший следователь, неделю как начал у нас трудиться, – больше ничего Новиков не добавил и Овсов только кивнул головой.

–Я загляну, – Дмитрий считал, что самое первое впечатление самое верное, и лучше всего осматривать место убийства, когда там ещё никого не было. Сегодняшнее утро получилось небыстрым, так что нечего терять время, когда покойники уже так близко. Он повернулся и подошёл к распахнутому прямоугольнику, заглядывая внутрь гостиничного номера. Глаза методично и планомерно стали ощупывать всё вокруг.

Серая, дымчатая дверь с табличкой «325». Однокомнатный номер на четверых постояльцев. Стены выкрашены в белый цвет, кроме той, вдоль которой стоят кровати. Она пестрит ярко-оранжевой расцветкой. При входе в номер, в прихожей, справа вдоль стены располагается светло-коричневый шкаф. В нем находится сейф, две дополнительные подушки, два одеяла, отделение для обуви, встроенный мини-бар, полка для сумок и других принадлежностей. На полку плотно втиснуты два спортивных рюкзака, один чёрный чемодан на колёсиках и большая спортивная красная сумка. Слева в прихожей, на двери, ведущей в туалет и ванную, висит зеркало высотой метра два. Прихожая и комната отделены дверным проемом. К одной из стен комнаты придвинут стол с тремя выдвижными ящиками. На столе находятся чайник и четыре грязные чашки, в углу прикреплен телевизор из чёрного пластика с отлетевшей панелью управления и расплавленной дырой в боковом динамике. Над столом висит большое квадратное зеркало. Еще выше, горизонтально вытянутая лампа дневного света. В другом углу, ближе к балкону, стоят стол и три белых стула с зеленой обивкой. На одном стуле валяется тёмно-фиолетовый шерстяной свитер, на спинке другого висит голубая, мятая на спине, рубашка. Ножки стульев обнимает мини-горка чёрных носков, распространяющих едкое зловоние. Напротив стены со столом находится оранжевая стена. Вдоль нее стоят четыре кровати с зелеными, в синий орнамент, покрывалами. Справа от каждой кровати располагается небольшая тумбочка. Над каждой тумбочкой прикреплен треугольный светильник. На оранжевой стене висит небольшая поделка, сложенная из деревянных палочек. Балкон прикрывают белый тюль и плотные тёмно-персиковые шторы.

На каждой кровати лежало по трупу. Восковые белые лица заканчивались большим красным овалом запёкшейся крови. Из них виднелись обрубки шейных позвонков. Все четыре головы были почти отделены от туловища и держались только на небольшом лоскутке кожи. Подушки, простыни, матрасы были насквозь пропитаны кровью. Между ножек кроватей, кое-где, виднелись алые капельки. Одни из них ярко горели в лучах света, падающего через щель между шторами, другие, незаслуженно попавшие в тень, напоминали старый засохший кетчуп. Казалось, даже в глубине зеркал застыла ужасная гримаса смерти.

По номеру медленно и плавно кружило два человека. Их ноги скользили по светлому линолеуму голубоватыми бахилами, на руках виднелись белые перчатки. Пинцетами они собирали в пластиковые пакеты всё, что им казалось важным. Важного набралось немного. Один из экспертов направился к выходу. На его плече висели видеокамера и фотоаппарат.

–Привет, – криминалист снял перчатку и пожал руку Овсову, затем обратился ко всей троице, – мы всё обработали, номер недавно убирали влажной тряпкой, пальчиков почти нет. Чётких – только четыре разные ладони. Наверное, постояльцы, – эксперт оглянулся, – бывшие постояльцы. Сейчас подъедут наши и заберут трупы.

–Что-нибудь интересное? – Бруталов не стал дожидаться действий более старших и опытных коллег, решив блеснуть дежурным вопросом.

–Самое интересное случилось ночью, – криминалист строго взглянул на младшего следователя, – а у нас рутинная работа: орудие убийства отсутствует, ничего подозрительного и необычного не обнаружено, – эксперт кивнул головой на пластиковый пакет, – Вот эту мелочёвку проверим, но скорее всего пустышка. Да, убийцу тоже пока не нашли.

Последнее явно адресовалось Сергею Степановичу.

–Паша, вот смотри, особых брызг крови ни на стенах, ни на полу нет, – Овсов указывал на ближайшего покойника, – а мог ли убийца сначала чем-нибудь накрыть лицо и шею человека, например, подушкой, а потом, из-под неё уже резать?

–Ты знаешь, – Павел прищурил глаза, разглядывая труп, словно товар на полке магазина – а ведь, наверное, так и было. На груди одного из них валялся пиджак. Мы его отдельно упаковали, уж очень много крови в нём оказалось. Мне даже подумалось, что он под трупом лежал, и поэтому в ткань так обильно натекло.

–Сколько, предположительно, было убийц? – вопрос тоже был дежурным, но важным и Александр Валерьевич это прекрасно понимал.

–Чувствуется одна и та же рука. Скорее всего, правая. Глубина и угол разреза одинаковые. Опять же, выводы после вскрытия.

–Я сегодня заеду за бумажками, – тон Бруталова не оставлял никаких сомнений относительно его мнения о скорости работы экспертной службы.

–Бумажки в туалете. У нас заключение, – Павел бросил на младшего следователя ещё более строгий взгляд, – вскрытие невозможно провести за полчаса. Кстати, – он повернулся к Новикову и Овсову, – у них в крови большое содержание алкоголя. Запах мощнейший.

–Это от носков, – усмехнулся Дмитрий.

–Запах алкоголя объясняет, – кивнул головой Александр Валерьевич, – почему никто не проснулся, когда их резали, как ягнят.