60

Глава V

Все же молодость – это круто, когда ничего не болит, даже после страшного перепоя бражкой. Только путаются мысли, события и лица, как в песне у Высоцкого: «Ой, где был я вчера». Еще один огромный плюс в молодости – это энергия, которая движет человеком, несмотря на все физические, химические и биологические законы. Но все же есть допустимый предел и

у молодого организма. Наверное, к нему и подошел Сергей в тот день, когда, пошатываясь, он ходил по варочному цеху… Уже пошел третий месяц с тех пор, как полк был в рейде, а Пожидаев так и продолжал готовить один на 300 человек. Все его попытки найти себе подсобника потерпели фиаско. Он не-сколько раз подходил к зампотылу, прося хоть кого-нибудь себе в помощь, но в ответ только слышал: «Хорошо. Я понял. Скоро будет. Потерпи немного». И тут можно вспомнить другого классика: «Да только воз и ныне там». Тяжелый ежедневный физический труд без выходных и проходных; отсутствие нор-мального сна – три-четыре, максимум пять часов в день – плюс частое злоупотребление по ночам с разведчиками чарса и браги

подточили силы Сереги…

Ночью они неслабо посидели с разведкой, нажравшись бражки, шлифанув ее хорошим пакистанским чарсом. И теперь Сергей, слабо соображая, что происходит вокруг, пытался при-готовить обед. Еще пару недель назад после таких посиделок он легко бы прыгал по варочному цеху, но теперь его «моторе-сурс» был на исходе: все плыло в глазах, и голова совершенно отказывалась работать. Завтрак каким-то чудом прошел, хотя он смутно помнил, как его готовил. Да и он, если честно, не пытался этого делать. Раз никакой офицер «не подъехал с предъявами», значит, все прошло нормально.

Вот так, пошатываясь, он шарахался между пятисотлитро-выми котлами, смотря мутными глазами на наряд по столовой, что-то ему говоря и одновременно мечтая: «Эх, загаситься бы где-нибудь и проспать суток двое-трое кряду не вставая». В его мечты о сне непрерывно вмешивался свист предохранительного клапана, который истошно шипел и свистел, выпуская струю пара вверх, сбрасывая избыточное давление кипящего внутри котла горохового супа.

61

«Ладно, сейчас дорежу картошку, тогда открою котел, и ты заткнёшься, – мысленно заговорил Серый с клапаном. – Под давлением быстрее сварится горох, если что. Свисти, хоть засвистись, меня этим не прошибешь», – продолжал он свой диалог, хотя свистящая железка вряд ли читала его мысли и поэтому, не обращая внимания на его аргументы, продолжала выть на весь варочный цех.

Дорезав картофель и слив воду из пятидесятилитровой ка-стрюли, Пожидаев потащил ее волоком по полу к свистящему котлу. Став на бетонный приступок, он начал снимать запоры

с крышки, намереваясь забросить картофель в суп, и при этом продолжил прерванный «разговор»:

«Ну, что, все воешь? – спросил он клапан и, не дожидаясь ответа, добавил: – Ну-ну, ваша песенка спета. Сейчас будет фокус-покус: раз, два, три – закрой свой рот», – и в этот момент Сергей открыл последний запор…

Сплошной туман в голове у Пожидаева, застлал в его разуме элементарную вещь, которую он знал, как «Отче наш»: когда кипит гороховый суп в котле, то необходимо выключить пар и минут пять лить холодную воду на крышку котла для ее охлаждения, и только тогда можно осторожно открывать. Го-рох при варке имеет свойство повышенного пенообразования, вследствие чего наружу стремится вырваться не только пар, но и кипящая вода…

Тяжелая крышка от бешеного давления подлетела с огром-ной скоростью, и из недр котла, словно светло-желтый гейзер, вылетел гороховый суп, залив все вокруг, в том числе и По-жидаева… Какие-то секунды Сергей не понимал, что произо-шло, он так и продолжал стоять на бетонном приступке, но то, что что-то произошло, его затуманенный мозг все же осознал. Окинув себя взглядом и увидев подымающийся пар от своего хэбэ и полуразваренные горошины на нем, Сергей понял, что полностью облит кипящим супом. «Немедленно в холодный душ», – это первая мысль, которая осенила его затуманенный разум.

Как спортсмен стартует с низкого старта после выстрела судьи, так Пожидаев кинулся от котла, но тут же поскольз-нулся и растянулся на бетонном полу. Боль словно гналась за ним, и, как только он упал, она сразу накрыла его, став адской.

62

«Теряю время», – сквозь боль пронеслось у него в голове. И, моментально вскочив на ноги, он снова рванул к душу… и вновь упал на скользкий пол, покрытый гороховым супом, пробежав всего пару шагов. Хотя было непонятно, зачем он бежал в душ, до которого было метров двадцать пять, плюс ему нужно было открыть две двери, когда в шаге от котла был кран с холод-ной водой с прикрученным к нему шлангом для мытья пола.

В третий раз он подскочил, уже ничего не понимания, т. к. боль захватила весь его разум, но подсознание врубило его двигательную функцию на полный газ, предав направление в сторону душа. За происходящим с застывшими лицами на-блюдали два бойца из наряда по столовой, и когда Сергей все же побежал по коридору, то они почему-то кинулись за ним.

Влетев в душ, Пожидаев на автомате тотчас скинул сапоги и снял штаны. Гимнастерку он сорвал с себя еще по дороге. Даже при тусклом свете в мутном зеркале он увидел, что весь фасад: лицо, грудь, живот, руки и ноги – были алого цвета. И только в районе сапог ноги были по-прежнему белы. Эта кар-тина немного вернула его к реальности, вырвав разум из лап боли. «Вроде кожа не слезла», – подумал он и моментально крутанул вентиль крана…

Говорят, спешка нужна только при ловле блох, имея в виду, что в противном случае она приводит к нежелательным резуль-татам. Так вот, это – правда! Сергей крутанул вентиль крана горячей воды… Тут верно еще одно наблюдение: не всегда плоды цивилизации облегчают жизнь человеку. Хорошо, что тогда еще не был изобретен керамический кран, поэтому струя горячей воды, вырвавшаяся из аэратора, была небольшой, но достаточной, чтоб он вылетел из душевой, наконец открыв уста:

– А-а-а-а!!! Твою мать!!! – озвучил он свое катапультирование из кабинки, чуть не сбив с ног двух бойцов, которые продол-жили преследование повара до самой двери душевой и стояли возле нее. Еле успев отскочить в стороны, они продолжали наблюдать, как орущий Серега схватил трусы и, прикрыв ими гениталии, босиком выскочил из душевой… Застывшие их лица преобразились в немой вопрос с оттенком полной растерянно-сти, и, наверное, поэтому дальше преследовать Пожидаева они не решились, боясь, что в следующий раз их близкая встреча с поваром может закончиться чем-то похуже.