Как правило, он отыскивал Каролину в любой компании, где им обоим случалось бывать. Мистера Холла никто не назвал бы дамским угодником, хотя женщины его любили. Он был книжным червем, близоруким, носившим очки и довольно рассеянным. К пожилым леди относился с сыновней почтительностью, к джентльменам – с уважением. Простота обхождения, искренность и прямодушие, благородство души и честность, истинное благочестие помогали ему обрести друзей в любом кругу. Его причетник и пономарь не могли на него нарадоваться, владелец поместья, на чьей земле находился приход, высоко его ценил. А вот с юными, красивыми, модно одетыми и элегантными дамами Холл немного терялся. Будучи человеком простым – и во взглядах, и в манерах, и в речи, – он побаивался их бойкости, грации и спеси. Мисс Хелстоун не отличалась ни бойкостью, ни спесью; ее прирожденная грация совсем иного порядка – скромная, как красота полевого цветка. Собеседником мистер Холл был приятным и веселым, поэтому Каролина любила общаться с ним наедине. Ей нравилось, когда мистер Холл садился с ней рядом и тем самым избавлял ее от Питера Огаста Мэлоуна, Джозефа Донна или Джона Сайкса. Сам же мистер Холл никогда не отказывал себе в этом удовольствии. При обычных обстоятельствах подобное внимание одинокого джентльмена к незамужней леди непременно породило бы массу сплетен и домыслов, однако Сирилу Холлу уже исполнилось сорок пять, он был седоват и слегка плешив, поэтому никому не пришло бы в голову, что он собирается жениться на мисс Хелстоун. Да и сам он об этом даже не думал. Холл уже был женат – на книгах и своем приходе. Его добрая сестра Маргарет, такая же ученая и близорукая, как и он сам, вполне смогла скрасить его одинокую жизнь, и менять что-либо было поздно. Кроме того, мистер Холл знал Каролину с детства. Она часто сиживала у него на коленях, он дарил ей игрушки и книги. Ее дружеское чувство отчасти напоминало дочернюю привязанность, и он не собирался придавать ему другой оттенок, поскольку вполне довольствовался возможностью любоваться ее прелестным личиком, не омрачая его отражением глубин своей светлой, чистой души.
Мисс Эйнли ожидал теплый прием со стороны всех присутствующих. Миссис Прайер и Маргарет Холл подвинулись и усадили ее на диван, и когда леди устроились, то явили собой картину, которую беспечные весельчаки не преминули бы высмеять: пожилая вдова и две увядшие старые девы в очках, все трое никчемные и невзрачные, и все же каждая из них по-своему прекрасна, как и любой человек, видевший в жизни много страданий и познавший горечь одиночества.
Шерли открыла совещание и продемонстрировала составленный план.
– Узнаю́ руку, которая его составила, – заметил мистер Холл, бросив взгляд на мисс Эйнли и ласково улыбнувшись.
Он поддержал намеченный план сразу, Боултби слушал нахмурившись и выпятив нижнюю губу. Его одобрение было слишком ценным, чтобы высказывать сразу. Хелстоун бдительно оглядел присутствующих, словно подозревал некую уловку со стороны женщин, пытающихся заполучить чересчур много влияния и придать себе значимости. Шерли сразу поняла, о чем он думает.
– Наш план никого ни к чему не обязывает, – беззаботно промолвила она. – Мы лишь набросали пару-тройку предложений. Просим вас, джентльмены, указать нам, как именно следует действовать.
Шерли открыла ящик для письменных принадлежностей и лукаво улыбнулась, склонившись над столом. Она достала лист бумаги и новое перо, пододвинула поближе кресло и протянула руку старику Хелстоуну, чтобы помочь ему пересесть. Он заметно напрягся, наморщив бронзово-смуглый лоб, наконец пробормотал:
– Поскольку мне вы ни жена и ни дочь, я позволю себе пойти на поводу у вас, но помните – я прекрасно это осознаю. Вам не провести меня своими женскими штучками!
– Что вы! – воскликнула Шерли, макая перо в чернила и кладя ему в руку. – Сегодня перед вами вовсе не Шерли, а капитан Килдар. Так что можете считать это чисто мужским делом, преподобный. Присутствующие леди просто наши помощницы, и без разрешения они даже заговорить не посмеют.
Хелстоун сухо улыбнулся и начал писать. Вскоре он принялся задавать вопросы собратьям, надменно минуя взглядом две кудрявые девичьи головки и капоры трех пожилых леди и адресуясь поблескивающим стеклам и седым макушкам священников. В последовавшей дискуссии все трое джентльменов, к их чести, показали доскональную осведомленность о положении бедноты в своих приходах, причем им были известны даже самые мелкие подробности. Каждый священник точно знал, кому нужнее одежда, кому необходимее еда, а где можно обойтись деньгами, которые будут использованы вполне рационально. Если память подводила преподобных, мисс Эйнли или мисс Холл приходили им на помощь, однако обе леди ни в коем случае не вмешивались в обсуждение. Они вовсе не желали навязываться, лишь искренне хотели помочь, что священники им благосклонно и позволяли ко всеобщему удовольствию.
Шерли стояла позади глав приходов, разглядывала список нуждающихся, слушала все, о чем говорили, и лукаво улыбалась, только не от злого умысла, а с осознанием собственной важности – слишком многозначительно, чтобы считать эту улыбку любезной. Мужчинам редко нравится, если кто-нибудь видит их подлинную сущность, поэтому женщинам следует развивать в себе легкую слепоту, чтобы не вторгаться в суть вещей и принимать видимость как данность. Тысячи женщин об этом знают и почти никогда не поднимают век, только время от времени украдкой бросают взгляд на внешний мир. Помню, однажды мне довелось увидеть пару небесно-голубых глаз – вечно сонных, с поволокой, – тайком смотревших в оба, и по их выражению, от которого у меня кровь застыла в жилах, я поняла, что передо мной знаток людских душ. Их обладательницу весь свет называл bonne petite femme[71] – она была не англичанка. Вскоре я разгадала ее характер, точнее – прочувствовала и изучила во всех его потаенных и сокровенных проявлениях. Она оказалась самой искусной и непревзойденной интриганкой в Европе.
Когда, по мнению мисс Килдар, все окончательно устроилось, и священники настолько вдохновились ее планом, что возглавили список пожертвований, даровав по пятьдесят фунтов каждый, она приказала подать ужин, предварительно наказав миссис Джилл проявить свои кулинарные таланты в полной мере. Мистер Холл был человек умеренный и к роскоши не склонный, зато Боултби и Хелстоун весьма ценили хорошую кухню. Изысканный ужин привел их в прекрасное настроение. Впрочем, они отдали ему должное с приличествующей случаю учтивостью, на которую тот же мистер Донн был совершенно неспособен. Они также с удовольствием отведали по бокалу превосходного вина, насладившись его тонким вкусом. Капитан Килдар удостоился всяческих похвал и чувствовал себя весьма довольным, поскольку ему удалось как нельзя лучше угодить гостям в сутанах. Своей цели он добился, и теперь сиял от радости.
Глава 15. Выдворение мистера Донна
На следующий день Шерли поделилась с Каролиной впечатлениями об удачно проведенном вечере.
– Мне приятно принимать у себя джентльменов определенного круга, – призналась она. – Забавно наблюдать, как они приходят в восторг от вкусного угощения. В то время как для нас, женщин, тонкие вина и изысканные блюда особой важности не представляют, мужчины в отношении еды подобны малым детям, поэтому их так приятно радовать, – разумеется, если речь идет о персонах столь славных и достойных, как наши почтенные священники. Порой я наблюдаю за Муром, пытаясь понять, как бы ему угодить, однако детская непосредственность Роберту несвойственна. Ты знаешь его лучше, чем я, Каролина. К чему он неравнодушен?
– Уж точно не к еде, как мой дядюшка и доктор Боултби, – с улыбкой ответила Каролина, с удовольствием возвращаясь к излюбленной теме. Если бы не Шерли, она вряд ли затронула бы ее в беседе, но стоило подруге заговорить о том, кто постоянно царил в ее мыслях, и Каролина не смогла удержаться от искушения. – Впрочем, о его пристрастиях говорить трудно, потому что мне так и не удалось за ним понаблюдать: стоит поднять взгляд, как Роберт его перехватывает и сам наблюдает за тобой, что сбивает с толку.
