– Все-таки есть в ней какое-то странное очарование, – заметил мистер Холл, когда Шерли ушла. – А теперь мне пора идти. Свитинг уехал повидаться с матерью, а у нас сегодня похороны, причем дважды.

– Генри, принеси учебники: время уроков, – велел Луи Мур, садясь к столу.

– Действительно, странное очарование! – промолвил мальчик, когда они с учителем остались вдвоем. – Может, она добрая фея?

– О ком ты говоришь?

– О кузине Шерли.

– Не задавай лишних вопросов, учи молча.

Мистер Мур произнес это строго и с самым суровым видом. Этот тон был знаком Генри, и, хотя учитель прибегал к нему редко, мальчик понимал – в подобных случаях лучше не перечить. Он взялся за книгу.

Глава 27. Первый «синий чулок»

Характеры у мисс Килдар и ее дяди так сильно разнились, что они никогда не могли прийти к согласию. Мистер Симпсон был человеком желчным, а Шерли отличалась горячностью, он был деспотичным, а она – свободолюбивой. Он был приземленным и заурядным, а она скорее романтичной.

Мистер Симпсон приехал в Йоркшир не просто так: у него имелась определенная задача, и он намеревался решить ее со всем усердием и добросовестностью. Ему хотелось выдать племянницу замуж, то есть, найдя подходящую партию, вверить Шерли заботам достойного мужа и умыть руки. К сожалению, слова «подходящий» и «достойный» дядя и племянница с самого ее детства понимали по-разному. Шерли никогда с ним не соглашалась, и было сомнительно, что она примет его точку зрения сейчас, когда ей предстояло сделать самый важный шаг в своей жизни.

И столкновение не заставило себя ждать.

Мистер Уинн со всеми подобающими церемониями попросил руки Шерли для своего сына Сэмюела Фоутропа Уинна.

– Прекрасная партия! Весьма достойный жених! – провозгласил мистер Симпсон. – Поместье не заложено, хороший доход и отличные связи – не вижу никаких препятствий!

Он послал за племянницей, заперся с ней в дубовой гостиной, сообщил о предложении, высказал свое одобрение и потребовал от Шерли согласия. Она отказала.

– Нет! Я не выйду замуж за Сэмюела Фоутропа Уинна.

– Почему? В чем причина? Он во всех отношениях подходящая партия.

Шерли стояла спиной к камину, бледная точно мрамор. Глаза пылали гневом, зрачки расширились, во взгляде – ни тени улыбки.

– Позвольте спросить, с какой стати он подходящая мне партия?

– У него вдвое больше денег и вдвое больше здравого смысла, а по родовитости и связям он не уступает вам!

– Да будь Уинн хоть в десятки раз богаче, я его не полюблю!

– Какие у вас возражения?

– Он отвратительный пошляк и распутник. Вот вам и первая причина для отказа.

– Мисс Килдар, вы меня поражаете!

– Одно только это ставит его гораздо ниже меня. Его разум настолько скуден, что не поддается оценке, и это второй камень преткновения. Взгляды узки, чувства низменны, вкусы грубы, а манеры вульгарны!

– Уинн весьма уважаемый и богатый человек. Не слишком ли вы самонадеянны, отказывая ему?

– Я отказываю ему без тени сомнения. И прошу вас больше не возвращаться к этой теме.

– Вы что, вообще не собираетесь замуж? Хотите остаться старой девой?

– Вы не имеете права задавать мне подобные вопросы.

– Тогда позвольте спросить, кого вы ждете – знатного лорда или, может, принца?

– Вряд ли найдется принц, за которого я бы согласилась выйти замуж.

– Вы только подумайте! Если бы у вас в роду были сумасшедшие, я бы решил, что вы не в себе! Ваши капризы и спесивость граничат с безумием!

– Возможно, и если бы вы позволили мне договорить, то у вас бы не осталось сомнений.

– А я и не ждал ничего другого! Упрямая, безрассудная девчонка! Подумайте, о чем вы говорите! Надеюсь, вы не опозорите наше имя мезальянсом!

– Наше имя? Разве мое имя Симпсон?

– Слава богу, нет! Но берегитесь, со мной шутки плохи!

– А что, во имя закона и здравого смысла, вы сделаете, если мой выбор придется вам не по вкусу?

– Одумайтесь! Поостерегитесь! – твердил мистер Симпсон дрожащим голосом, грозя Шерли пальцем.

– С какой стати? Вы надо мной не властны. Чего мне бояться?

– Поберегитесь, мисс!

– Не премину, мистер Симпсон! Я выйду замуж только за того, кто достоин уважения, восхищения и любви!

– Ерунда! Женщинам не пристало говорить подобные вещи.

– Да, любви! Сначала я полюблю всем сердцем. Знаю, я говорю на незнакомом для вас языке, но мне безразлично, поймете вы меня или нет.

– А если вы влюбитесь в нищего попрошайку?

– Попрошайку я не полюблю. Нищенство не заслуживает уважения.

– А если это будет какой-нибудь ничтожный клерк, актеришка, сочинитель пьесок или…

– Смелее, мистер Симпсон! Или кто?

– Какой-нибудь жалкий писака или вечно ноющий оборванец художник?

– Нытики и жалкие оборванцы не в моем вкусе. А вот литераторы и художники мне очень нравятся. И тут я еще больше не понимаю, что общего может быть у меня и Сэма Уинна! Он не способен написать и пары строк без ошибок, читает лишь спортивные газеты – да большего олуха школа Стилбро еще не видала!

– И это говорит женщина! Господи, до чего она дойдет? – воскликнул мистер Симпсон, возведя глаза и руки к небу.

– Уж точно не до алтаря об руку с Сэмом Уинном!

– До чего еще она докатится? Почему у нас нет более суровых законов, чтобы я мог заставить ее услышать голос разума?!

– Успокойтесь, дядя. Даже если бы в Англии существовало крепостное право, а вы были царем, вам бы все равно не удалось заставить меня согласиться на этот брак. Я сама напишу мистеру Уинну, и можете больше не беспокоиться об этом деле.

Говорят, судьба изменчива, а порой капризна, и тогда по ее прихоти события повторяются снова и снова. Оказалось, что будущее мисс Килдар – или ее состояния – взволновало к тому времени всю округу и даже тех людей, от кого Шерли не ожидала ничего подобного. Вслед за предложением мистера Уинна последовало не менее трех новых, и все более или менее достойные. Каждый раз мистер Симпсон убеждал Шерли сделать выбор, и каждый раз она отказывала претендентам на ее руку и сердце. Эти джентльмены были весьма уважаемые люди и обладали приличным состоянием. Теперь уже не только дядя, но и многие другие спрашивали Шерли, что ей, собственно, нужно, какого принца она хочет заполучить и откуда взялась такая разборчивость.

В конце концов сплетники решили, что нашли ключ к странному поведению Шерли, и дядя сразу поверил слухам. Более того, это открытие показало ему племянницу в новом свете, и его отношение к ней полностью изменилось.

С некоторых пор они с трудом уживались под одной крышей: даже угодливая тетушка не могла их примирить, а сестры Симпсон цепенели при виде очередной ссоры. Гертруда и Изабелла часами шептались у себя в гардеробной, а случись им остаться лицом к лицу со своей дерзкой кузиной, обе холодели от страха. Однако вскоре, как уже было сказано, произошла перемена: мистер Симпсон угомонился, и его семейство тоже обрело покой.

Ранее мы уже упоминали о деревушке Наннели, о ее старой церкви и развалинах монастыря в лесу. Неподалеку располагался дом, носивший название «Прайори», или «Аббатство», – поместье куда более внушительное, старое и благородное, чем Брайрфилд или Уиннбери. Более того, ни одно из них не могло похвастаться тем, что принадлежит человеку родовитому, а хозяином поместья в Наннели был настоящий баронет – впрочем, только юридически. Дело в том, что этот самый хозяин уже много лет жил в отдаленном графстве, и в йоркширском поместье его попросту не знали.

Мисс Килдар познакомилась с сэром Филиппом Наннели, когда с друзьями и родственниками отдыхала на водах в Клифбридже. Волей случая они часто встречались – то на песчаном берегу, то на прибрежных скалах, а иногда на местных балах. Филипп Наннели производил впечатление человека одинокого и обращался с людьми так сдержанно, что мог показаться нелюбезным, тем не менее был он скорее застенчивым, чем гордым. Он не снисходил к Шерли и ее компании, а всякий раз искренне радовался встрече.