Нас теперь двое.

И вдруг я ощущаю яркую искорку там, внутри Лилианы. Не верю и снова прислушиваюсь к тихому, чуть уловимому теплому мерцанию.

Нет, нас трое! В Лилиане зародилась новая жизнь. Новый дракон.

От ликования зверю хочется взреветь и взмыть высоко в небо, прямо к пылающим звездам — Глазам Дракона. Кричать на весь мир о том, что он счастлив. Но я боюсь испугать свою истинную и изо всех сил сдерживаюсь.

Чувствую, как взволнованно бьется ее сердечко. Плавно завершая круг, опускаюсь на гладкую базальтовую площадку.

Осторожно опускаю крыло, и Лилиана мягко съезжает по нему вниз.

Обращаюсь в человека.

— Ты справилась! — говорю я, целуя ее.

Беру за руку и веду к жрецам. Мы поговорим потом.

Лилиана

К нам по очереди подходят с поздравлениями — драконам хочется теперь поприветствовать истинную главы Янтарного дома. Ройс, Торген, воины мужа, свекровь. А за ними остальные. Многие смотрят на меня с восхищением, как на божество, стараются прикоснуться к подолу платья. Считают, что это поможет обрести и другим истинную, как объяснила мне раньше леди Леарда.

Эйгар нервничает, но терпит.

Муж бережно держит меня за руку, каждому отвечает. Я тоже нахожу слова благодарности, чувствуя, как это важно.

Наконец поток драконов иссякает.

Последней к нам приближается высокая красивая женщина в темном. Ее лицо почему-то кажется знакомым, хотя я уверена, что никогда ее не видела.

— Приветствую тебя, повелитель, — говорит она, чуть склонив голову.

— Здравствуй, тетя Арда, — сдержанно отвечает Эйгар.

И я вдруг понимаю: это мать Гая, сестра моей свекрови.

Под ее желтыми глазами залегли темные тени, уголки губ скорбно опущены. Глаза блестят от непролитых слез. На темном платье нет украшений, кроме одного кулона на тонкой длинной цепочке.

Мое сердце невольно сжимается: передо мной скорбящая мать, только что потерявшая сына.

— Что ж, Эйгар эш Эмберт, поздравляю. Ты встретил свою истинную, и твой дракон станет еще сильнее, — она почтительно склоняет голову и касается моего подола.

И тут же добавляет еле слышным шепотом:

— Но ненадолго.

Я вдруг чувствую легкий укол в ногу и вижу, как мать Гая поправляет свой кулон.

Моя нога начинает быстро неметь. Мир вокруг стремительно вращается — и я, вскрикнув, падаю в бездну.

43

Лилиана

Меня крутит огромный водоворот. То затягивает с головой в темную глубину, то выталкивает на поверхность на несколько мгновений. Тогда я вижу лица и слышу голоса. Лекарь Морис, Молли, Агнес, леди Леарда, Эйгар. Всегда рядом Эйгар. А потом я опять уплываю от них.

Слышу обрывки разговоров.

— Яд диргов смертелен для человека, милорд…

— Не ожидала от Арды такого, Эйгар…

— Она должна бороться, ребенок может помочь.

Ребенок? Какой ребенок? — удивляюсь я про себя.

Хочу спросить, но сил совсем нет.

Гляжу на свою руку и с ужасом вижу, что золотистая метка истинности наполовину почернела.

— Лили, — слышу встревоженный голос мужа, но снова сознание меркнет.

Теперь мне по-настоящему страшно. Понимаю, что могу умереть. Не хочу уходить. Мне надо успеть сказать Эйгару о том, что я его люблю.

А потом просыпаюсь от того, что на меня капает теплый дождь.

Открываю глаза и вижу плачущую Молли. Это ее слезы разбудили меня?

— Девочка моя, ты очнулась! — восклицает она. — Милорд!

Надо мной склоняется Эйгар. Он осунулся, на подбородке темная щетина, рубашка застегнута кое-как.

— Лили!

Он осторожно берет мою руку и целует ладонь.

Я невольно ищу взглядом свою метку истинности и вижу, что черноты нет.

— Значит, мне показалось, — шепчу тихо.

— О чем ты? — недоуменно спрашивает он.

— Моя метка была почти черной.

— Она и вправду была такой, Лилиана. Но ты выжила. Теперь все будет хорошо.

— Я хочу есть, — говорю я смущенно.

Никогда не испытывала такого голода.

— Это отличные новости, миледи, — ко мне подходит лекарь Морис. — Вам сейчас надо набираться сил и есть за двоих.

— За двоих? — переспрашиваю.

— Вы в положении, миледи.

Я испуганно кладу руку на свой плоский живот, но ничего не ощущаю.

— Срок еще совсем маленький, миледи.

Морис деликатно покашливает и выходит.

Я потрясенно смотрю на мужа.

— Ты выжила благодаря ребенку, Лили. Нашему ребенку. Драконья кровь очень сильна, она помогла тебе справиться с ядом, — говорит он. — Я почувствовал сына, когда обернулся в дракона, но не успел тебе сказать. Моя тетка уколола тебя иглой, отравленной ядом дирга, он был спрятан у нее в подвеске…

— Сына?

Снова робко трогаю живот, и Эйгар кивает.

— Дракон сразу это понял, ведь ты моя истинная.

Я лихорадочно пытаюсь посчитать сроки, но женские дни всегда приходили у меня нерегулярно. Последний раз они были, когда Торген забрал меня из монастыря.

Пока не знаю, как отнестись к этой ошеломляющей новости.

Конечно, наши горячие ночи должны были принести свои плоды, но я не знала, что это случится так быстро.

Хотя когда-то я мечтала о любящем муже и детях.

— Ты рада? — муж пытливо заглядывает мне в глаза.

— Это неожиданно…

— У тебя будет много времени, чтобы привыкнуть к этой мысли, целых восемь месяцев.

Эйгар прижимает меня к себе так крепко, что я слышу, как стучит его сердце.

Молли приносит поднос с тарелками, и я жадно начинаю есть.

Пожилая служанка смотрит на меня с умилением.

— Давайте еще добавки принесу, миледи? — предлагает она.

— Госпожа Молли, на первое время миледи достаточно, — строго говорит Морис, заглядывая в комнату.

— Вот и стала я госпожой, — ворчит Молли, забирая поднос и закрывая дверь.

Наконец мы с мужем остаемся в комнате вдвоем.

— А что с ней? — спрашиваю я.

Эйгар сразу понимает меня.

— Арда пока в темнице замка. Позднее я решу, когда ее казнить.

— Казнить?

— Это преступление карается смертью, Лилиана. Пусть даже она сестра моей матери. Не думай пока об этом, тебе надо отдыхать.

Не могу я об этом не думать! Но вслух говорю:

— Вам тоже надо отдыхать, милорд, — говорю я.

— Эйгар! — поправляет муж меня.

— Тебе тоже нужен отдых, Эйгар…

Лорд ложится рядом, бережно обнимая меня.

От него пахнет мятой и морозным холодом.

Он целует меня в шею, а потом зарывается лицом в мои волосы.

— Надо посадить жасмин в саду, — шепчет он. — И лилии…

Я засыпаю.

* * *

Просыпаюсь бодрой и неожиданно полной сил, снова чувствуя зверский голод.

Эйгара рядом нет, а в кресле сидит Молли с вязанием. Она быстро приносит мне еду и помогает привести себя в порядок.

— Долго я болела, Молли? — спрашиваю я.

— С неделю, Лили. Милорд Эйгар от тебя почти не отходил. Никого близко не подпускал, кроме господина Мориса и меня. Господин Морис сказывал, что тебя хотели погубить ядом проклятых диргов. Уж не знаю, где мать милорда Ройса раздобыла эту дрянь. Видно, затаила ненависть к милорду Эйгару после смерти младшего сынка.

— Не пойму я этих драконов, Лили, — вздохнула Молли. — Иногда мне кажется, что у них вовсе нет сердца…

***

За два следующих дня я настолько восстановилась, что чувствую себя даже лучше, чем до нападения Арды. Мое тело словно звенит от скрытой силы, а отражение в зеркале показывает юную женщину с сияющими карими глазами.

Мне вдруг становится интересно: какие глаза будут у нашего сына?

Когда думаю о малыше, сердце наполняется теплом.

Эйгар почти не отходит от меня и относится так бережно, словно я хрустальная ваза.

Мне почти все время хочется есть, и я боюсь, что скоро растолстею, но лекарь Морис говорит, что это нормально…

Мы с Эйгаром обедаем в спальне, когда раздается стук в дверь.

Заглядывает стражник.

— Милорд, к замку прибыла повозка и два всадника, стоят перед мостом. Мужчина в повозке говорит, что он дядя миледи Лилианы, барон Симус Монтейн. Заявил, что у него к вам важное дело, милорд, — докладывает стражник.