Она упала на колени у дивана, ткнулась головой в материнский бок и замерла.
— Нет, никто меня оперировать не будет, — сухо ответила мама. — Мне после уроков плохо стало, вот Эллочка меня сюда и привезла.
Юля подняла глаза на подругу матери, собираясь её поблагодарить, но та её огорошила.
— Готова к братику или сестричке, а, Юлька? — спросила она с ухмылкой и подмигнула. Юля вопросительно посмотрела на отца, но он лишь головой покачал, не подтверждая слова Эллы Григорьевны и не отрицая их.
— Это правда? — Юля переводила взгляд с отца на мать и обратно.
— Неужели расстроилась? — холодно произнесла мама, но Юля уже не обращала внимания на её тон.
— Да нет, я рада, правда-правда! — И тут Юля осознала, что если всё у мамы на словах хорошо, то капельница говорит об обратном. — А как вы в хирургию попали? Мам, что беспокоит-то? А Ваня что говорит?
Мать поморщилась — то ли от того, что дочь даже не пытается скрыть свои отношения, то ли от того, что её что-то беспокоило.
— Иван Дмитриевич говорит, что моё состояние связано с беременностью, и его патологии нет. Был гинеколог, назначил вот… — Она свободной рукой показала на капельницу. — Тяжело мне. Тошнит, рвёт, готовить твоему отцу не могу, яичницей перебиваемся. — Мама усмехнулась. — Готовить твой папочка за годы брака не научился. Вот результат — обострение гастрита.
— Так это не проблема, я могу готовить, — с энтузиазмом сообщила Юля.
— Благодарны будем, — ответила мама, словно сделала одолжение.
Юля была счастлива. Это же надо, как всё хорошо складывается: теперь, когда родители ждут малыша, ни о каком разводе и речи быть точно не может! И папа наконец бросит свою любовницу, эту противную Светлану, чтобы маму не волновать. А главное — помирились Юля с мамой, и Ваню, видимо, её родители приняли, раз всё в его кабинете происходит. Да она не только готовить родителям будет, но помогать во всём по дому согласна и с ребёночком тоже, это ж в радость. Дети даются только в радость и очень хорошим людям.
Вскоре пришла сестра и убрала систему. Мама села на диван, отец примостился рядом с ней. А ещё через некоторое время вернулся Иван. Оказывается, в реанимации его пациенту стало хуже, пришлось принимать меры, но всё обошлось.
Родители засобирались домой, Эллочка, естественно, с ними. Юля пошла проводить их до выхода.
— Красивого мужика ты подхватила, Юлька, — с издёвкой произнесла Элла Григорьевна, прощаясь. — Обзавидоваться можно. Только теперь тебе его возле себя удержать надо постараться. А вот мой племянник тебя бы сам на руках носил.
Юля едва сдержала смех, не надо ей таких носильщиков, у неё Соколовский есть, что бы там Эллочка не говорила, и он её ждёт. Махнув всем рукой, Юля поспешила в отделение.
Часть 29
В какой-то момент жизнь Ивана превратилась в театр абсурда. Он даже не успел осознать, когда всё это началось. Своё будущее он распланировал, решив, что у него всё получится. Не может он пока развестись со Светкой и не надо. Время терпит, всё равно его Юля только на втором курсе, ей ещё учиться и учиться. Вот к окончанию её учёбы он и оформит развод. Светка к тому времени защитится и статус замужней женщины ей больше не понадобится. Сын подрастёт и обязательно поймёт отца, познакомится с его избранницей и примет её. Нет, не в роли мачехи, но подружиться они смогут, иначе просто быть не может, это же его сын! В том, что его родители полюбят Юлю, Иван был уверен на все сто процентов. А как не любить женщину, которая, в отличие от Светки, искренне к нему относится, заботится о нём, готовит для него и делает всё от неё зависящее, чтобы Иван был счастлив.
Но, увы! Проблемы начались с того самого дня, как он узнал о беременности потенциальной тёщи. И если он искренне радовался за чету Лапиных, то его пока ещё супруга эту радость не разделяла, потому что Александр Васильевич её бросил. Нет, он честно поделился с ней первичными материалами и своими наработками, продолжал писать за неё статьи и делать статистику, даже не пытаясь стать соавтором печатных работ, но из любовников он переквалифицировался в просто друга и оставил Светку без сладенького. Иван же, хоть и оставался формально мужем, практически не появлялся дома и игнорировал супругу на работе. Светка бесилась. Самое ужасное, что она вдруг воспылала к нему любовью и вспомнила о ребёнке, который уже давно переселился к деду с бабушкой.
Вот и сегодня, приехав после работы к Артёму, первой он встретил Светлану. На звонок нажать не успел, а она уже дверь дома открыла и на крыльцо выпорхнула, как будто сидела у окошка и ждала, а как только увидела подходившего к калитке Ивана, губки накрасила, носик припудрила, духами на себя пшикнула, платье расправила, на каблуки встала и пошла соблазнять.
Иван не понимал, зачем всё это. Светлана же красивая, умная баба, без пяти минут кандидат наук, а ведёт себя… Неужели она не видит, что показуха и притворство не прокатят? Или она решила, что он поверит в её прозрение и возникновение искреннего чувства? Так ведь не поверит, и даже если чувство искреннее, то поздно. Он остыл, ему не нужны её признания, да и любовь её уже не нужна.
— Ванечка, а мы тебя ждём, за стол не садимся, я корзиночки в кулинарии купила на всех к чаю и пирожные картошка, как ты любишь, — ворковала она. — Давай руки мой, и к столу.
Захотелось развернуться и уйти, но в прихожую выскочил Тёма и предсказуемо повис у Ивана на шее. Злость утихла, потому что в те моменты, когда он был с сыном, отрицательным эмоциям в его душе места не было. Эх, была б его воля, он бы с Артёмом не расставался никогда. Отец не далее как на прошлой неделе говорил, что патологически крепко любить своего ребёнка вредно, что нужно дистанцироваться, тогда видны все косяки в воспитании. Ивану трудно было ему возразить, но и согласиться с этим утверждением он тоже не мог, потому что с Артёмом был разлучён принудительно, и дело не только в круглосуточном графике, а ещё в том, что жил сын с дедом и бабушкой, а их дом слишком далеко от работы, пытку же общественным транспортом Иван выдержать не мог. В неравной схватке с дорогой из родительского дома на работу и обратно погибла не одна рубашка. И пусть мать пришивала оторванные пуговицы, ворча, что сами могли бы, в доме находятся два хирурга, умеющие узлы вязать одной рукой, а пуговицы кроме неё пришить некому. О том, что акушер-гинеколог тоже хирург, она не вспоминала, потому что дома была только женой, матерью и бабушкой.
За столом говорили о всяком, и о работе тоже. Отец пил водку. Он не ограничился одной или двумя рюмками, а выпил полбутылки, пока мать не забрала оставшееся. Ивана такое положение вещей насторожило. Раньше он вредных привычек за отцом не замечал. Решил поговорить с ним об этом в другой обстановке, не при Артёме же поднимать эту неприятную тему, и уж тем более не при Светке — она же обязательно использует её в своих интересах.
Мать подкладывала добавки и преимущественно молчала. Света ныла. Теперь её не устраивал заведующий кардиологией. Всё в нём не так: и авторитета у него в коллективе нет, и методы работы устаревшие, и на усовершенствования он не ездит, и за литературой не следит, и подкаблучник редкостный. Каким образом столько лет должность занимает — неизвестно.
— А что, у тебя есть другой кандидат в начальники? — ехидно спросил отец. — Так ты говори прямо, кого протолкнуть хочешь и за какие заслуги. Ещё недавно Лапин тебя по всем параметрам устраивал, а тут вдруг устарел. Сколько лет-то ему? До пенсии далеко?
— Сорок четыре, — ответила Света. — Просто всё познаётся в сравнении. Я вот недавно Куликовского на конференции встретила, так их же не сравнить. Вот кого бы переманить к нам из кардиологического центра. Он кандидат наук, между прочим.
— Светочка, я хирургию курирую, к терапевтам отношения не имею, и это первое. А второе, снимать Лапина только за то, что он перестал тебя удовлетворять, никто не будет! — Отец повысил голос, давая понять, что сильно сердится. — Мне всё равно, что ты о нём думаешь, Лапин будет работать. Не нравится тебе — переходи в кардиологический центр сама. Там тоже можно защититься, да и занятия со студентами проводить не надо. Думай, решай, а я с заведующим кафедрой поговорю, почему фамилии Лапина нет в опубликованных тобой статьях. Ему тоже публикации нужны, чтоб с заведования не слететь.
