– Просто мне хорошо, вот я и улыбаюсь, – перебила она меня уже почти на равных.

– Давай поговорим о делах.

– Опять о делах? А разве есть еще какие-то дела?

– Да, есть. Я хочу тебе предложить работать на корпорацию. И хочу рассказать тебе мою идею.

– Хорошо, я слушаю внимательно.

– Вот и слушай. Я пока не сообщал эту идею своему начальству, но мне по должности в любом случае положены помощники. Для начала я нанимаю тебя в качестве помощника и агента, который будет мне помогать выявлять возможности кражи и мошенничества в наших магазинах. Ты будешь получать заработную плату, процент от украденных тобой товаров, процент от стоимости потерь от выявленных тобой мошенничествах, ну и т. д. При активной работе это может выливаться в хорошие суммы в разные месяцы.

– Ага, и быть избитой и изнасилованной в случае, если меня поймают? Сотрудниками магазина или полицией. Или вообще сесть в тюрьму?

– Нет, у тебя будет карта контролера, собственная охрана, – ну поменьше, чем у меня, – и «индульгенция». Знаешь такое слово?

– Это что-то типа опережающего отпущения грехов, которые еще не совершила? И чем больше я смогу украсть, тем больше у меня будет заработная плата?

– Да. Эти суммы будут составлять штрафы с тех, кто пропустил такую потерю для магазина. И никак не отразятся на обороте товаров в самом магазине. Как тебе такое предложение?

Вместо ответа она завизжала радостно, вновь повалила и оседлала меня, и впилась в губы. Ладно, детали ее работы разработаем и обсудим потом, а пока надо снова запустить ей внутрь зверя, что стал поднимать голову у меня между ног.

В тот день я не вернулся в супермаркет. Сначала поехал в местную сауну, потом просто катался за городом и смотрел на вечернюю природу. Не хотелось после такого бурного окончания прошлого дела портить ощущения новым делом и не столь приятными разговорами. Возможно, что директор меня и не ждал уже, думая, что я уехал. Я так думаю потому, что когда я появился в начале рабочего дня, он посмотрел на меня как-то удивленно.

Я потребовал, чтобы его секретарша провела меня в бухгалтерию, но он пошел провожать сам. Там он меня представил и предупредил, чтобы предъявили все требуемые документы и дали все-все исчерпывающие ответы на все вопросы.

Утроился я в кабинете главного бухгалтера, – добротной пожилой женщины в старинных очках с роговой оправой. Попросил дать мне в помощь пока одного сотрудника и более не мешать. В процессе знакомства с документами я обратил внимание на ряд списаний товаров в самых разных отделах супермаркета, подписанных одним и тем же лицом. Выяснилось, что это лицо, – первый заместитель главного бухгалтера. Я сравнил графики работы и выяснилось, что эти списания происходили в те дни, когда главного бухгалтера не было на работе. И последнее списание было как раз вчера в конце дня. По рации я попросил директора прекратить любой вывоз со склада или из любых помещений супермаркета.

Объяснение таких совпадений списания и отсутствия товаров самой заместителем главного бухгалтера было до жути простым: «Так совпало». Все товары были списаны как брак или некондиция. Но поставщику товара не было предъявлено никаких рекламаций, экспертиза была только один раз и потом представлялась во всех партиях товаров.

После анализа склада в присутствии этой заместительницы сама глав бух и начальник склада обнаружили списанные товары, которые еще не успели вывезти. Все они были заявленного производителем высокого качества.

Всё это было занесено в акты и протоколы, после чего я заперся с «виновницей торжества» в кабинете директора.

– Вы меня арестуете? – но не сказать, что у этой чопорной старомодно, но дорого одетой даме среднего возраста было сильное разочарование на лице. Я не разрешил ей курить в моем присутствии и она украдкой посматривала на выложенные ранее на стол пачку сигарет и зажигалку.

– Вы можете внятно объяснить мне сложившуюся ситуацию со списаниями?

– Мне приносили документы на подпись, я не всегда их досконально проверяла – документы и товары – и подписывала. И совершенно не задумывалась…

– Это всё сказки. Я выявил несколько десятков таких списаний, из-за которых данное наше подразделение приближается к признанию убыточным и принятию решения о его ликвидации. Я до конца не посчитал суммы всех убытков, но списанное вчера тянет на вполне приличный срок за решеткой с полной конфискацией. Что скажут Ваши дети и муж, когда их выкинут из жилья?

– Мужа и детей у меня нет, потому ничего не скажут, – она грустно улыбнулась. – Я могу вернуть большую часть украденных денег, а за то, что были понесены финансовые потери, отвечу перед законом.

– Скажите, вы так уверенно выглядите, что у меня закрадывается сомнение, всё ли я знаю.

– Я тоже знаю не всё, – только то, что Вы нашли, – и вдруг показала мне на стену глазами. – Но за чужие ошибки или преступления отвечать не могу, потому что о них ничего не знаю.

– Тогда дальнейший Ваш допрос будет протекать в полиции с фиксацией и протоколом, – ответил я ей громко и дал понять глазами, что я ее понял. – Сами напросились.

Так, дамочка однозначно дала мне понять, что нас слушают. Но, судя по выражению лица, когда она повела глазами по стенам, не видят. Надо перенести разговор в другое место. Я позвал директора по рации.

– Я забираю эту сотрудницу в полицию, там я продолжу с ней разговор. Если мне понадобятся свидетели, я приглашу их через вас.

Даму проводили в мою машину мои охранники, а я вместе с директором опечатал бухгалтерию собственным жетоном. Двое из моей охраны остались ее охранять.

Поехали мы, конечно же не в полицию, – сведения могли быть важнее, чем наказание виновницы, – а в гостиничный номер отеля семьи, где я по телефону снял дополнительный защищенный номер, объяснив ситуацию управляющему отеля. На рецепшене предъявление жетона вызвало легкий ажиотаж, после чего меня вместе с «арестованной» и охраной провели в хозяйский пентхаус, уверив, что здесь максимальная защита от «прослушки».

– Спасибо, что поняли меня, – сказала бухгалтер, садясь напротив меня за столом в кабинете пентхауса. – И отдельное спасибо за то, что распорядились снять с меня наручники, – показала она на лежащие на столе оковы.

– Не проблема. Вы вряд ли представляете себе на сколько приятнее общаться со свободными людьми, чем с крепко зафиксированными.

– Позвольте с Вами не согласиться. Или дать уточнение, что в некоторых ситуациях это добавляет остроты и удовольствия, – я сделал себе отметку в мозгу, чтобы позднее уточнить, какие это имелись в виду ситуации и улыбнулся.

– Десерт на потом, а пока о делах. Что Вы можете рассказать мне о интересующем меня вопросам?

– Что Вы хотите знать?

– Откуда Вы узнали о прослушивании кабинета начальника? Это было и раньше?

– Нет, ранее не было. Но после Вашей вчерашней беседы с воровкой, когда он изнывал от любопытства, то уже вечером привез каких-то мастеров, которые и установили оборудование для «прослушки». Как в воду смотрел, что Вы повторно будете вести разговор в его кабинете.

– Что еще можете рассказать?

– Ответов много. В зависимости от вопросов.

– Давайте не будем играть словами и понятиями. Я не буду угрожать Вам полицией, я просто сдам Вас туда без зазрения совести. Мне нужна информация, которая позволит осудить и посадить максимальное число людей из числа сотрудников этого магазина.

– Да, после Вашей вчерашней «посадки» гудит не только персонал магазина, но и пол городка. Думаю, что нам не избежать потока желающих устроиться на работу на вакантные должности.

– Я предпочитаю слушать не рассуждения, а факты. А там будем говорить и о их, и о Вашей дальнейшей судьбе.

– А факты таковы… – и она начала рассказывать (а я быстро записывать) о том, кто какую имеет роль в расхищении имущества концерна. Замешаны были все, – от директора до самых младших продавцов и кассиров. Каждый старался вынести себе максимальную пользу для себя: крали, списывали, приводили в негодность оборудования для найма мастеров-ремонтников из своих близких и друзей, заказывали ненужные услуги извне за «откат» и т. д., и т, п, и пр. Меня поразили даже на масштабы этого всего, а что один человек смог в этом разобраться и так много знать обо всех происходящих процессов.