Ву долго задумчиво смотрел на Вегу. Даниэла предлагала привлечь наемного убийцу на свою сторону. В случае удачи Торо расскажет обо всех совершенных им преступлениях, что потенциально может закрыть многие нераскрытые дела по всей стране, а может быть, и за рубежом. Скольким людям благодаря Густаво Торо убийство сошло с рук?

– А почему бы просто не схватить его, а потом крепко прижать? – спросил Флинт. – В любом случае мы вытащим из него имена и даты.

– Как только Торо в наручниках предстанет перед журналистами, его можно будет считать отработанным материалом, – возразила Вега. – Он больше уже никого не сможет ужалить.

Один из способов подтверждения любых заявлений Торо мог заключаться в том, что он встретился бы со своим бывшим заказчиком и записал разговор об их предыдущих договоренностях. Подобная техника, именуемая на профессиональном жаргоне «ужалить», подкрепила бы показания Торо в суде. Однако громкое задержание, растиражированное средствами массовой информации, приведет к тому, что те, кто когда-либо пользовался услугами Торо, отнесутся к нему крайне подозрительно, если он вдруг попытается с ними связаться.

Откинувшись назад, Ву сплел пальцы, разглядывая Вегу и размышляя над ее предложением. Под его началом она работала недавно, однако ее послужной список произвел на него впечатление. Больше того, в частности, именно поэтому Ву решил привлечь ее к работе ОГБП. Он рассчитывал, что человек, имеющий за плечами службу в элитных армейских частях, окажется дисциплинированным и твердым, – но оказался не готов к нестандартному образу мышления Веги. Неужели опыт оперативной работы и обучение навыкам криптоанализа привели Даниэлу к тому, что она в любых преградах теперь видела лишь мелкие помехи?

Ву не обнаружил в поведении Веги и выражении ее лица никаких колебаний – наоборот, только полную спокойную уверенность. Или в прошлом командиры Даниэлы были очень способными руководителями, или она внушала им страх.

ССА вспомнил слова заместителя директора Бюро, сказанные им при назначении Ву на новую должность. «Для любого ведомства нет ничего более разрушительного, чем ненадежный руководитель, – сказал тогда Харгрейв. – Вы в нашей организации восходящая звезда, потому что вы хороший наставник и сильный руководитель. На вас обращены все взгляды, и ожидания очень высоки».

И вот сейчас взгляды, о которых говорил шеф, были обращены на него. К высоким ожиданиям Ву было не привыкать: ему это вдолбили еще в самом начале карьеры. Страха перед Вегой он не испытывал, однако был не дающий покоя вопрос: можно ли доверять ее суждениям? Харгрейв возглавлял нью-йоркское отделение Бюро, и он назначил Ву лично ответственным за это дело и за все принимаемые решения, что могло иметь очень глубокие последствия для траектории его дальнейшей карьеры. Принимать решения предстояло Ву, и он был готов отвечать за их последствия.

ССА повернулся к Флинту:

– Я готов поддержать план Веги, пусть только на одни сутки, но пойдет ли на это полиция Нью-Йорка? Мы должны выступить единым фронтом.

Следователь провел рукой по своим густым светло-русым волосам, поднимая их дыбом.

– Я доложу своему начальству. Если мы не хотим, чтобы сенатор совал нос в наше расследование, нам необходимо скоординировать свои действия сверху донизу.

– Разъясните своему начальству, что мы хотим сделать, – сказал Ву. – Подайте товар лицом.

– Целиком двадцать четыре часа я не гарантирую, но постараюсь сделать все возможное, – заверил его Флинт. Встав из-за стола, он достал сотовый телефон и отошел в сторону.

Ву собирался более подробно расспросить Вегу насчет ее предложения, но тут заговорила Джонсон.

– Сэр, я получила запрос на разговор по видеосвязи, – сказала она. – Это начальник криминалистической лаборатории нью-йоркской полиции. Специалисты выделили вещество, убившее жертву. – Джонсон побледнела. – Начальник лаборатории говорит, что такого она еще не видела.

Дани подалась вперед, не отрывая взгляда от экрана. Обыкновенно начальник криминалистической лаборатории не докладывает следователям лично о результатах исследований, даже если речь идет об убийстве высокопоставленного чиновника, ну а слова о том, что ни с чем подобным прежде сталкиваться не приходилось, заставили всех присутствующих насторожиться.

То, что начальник лаборатории позвонила именно сейчас, сыграло на руку Дани, отвлекая внимание Ву, который собирался расспросить ее о подробностях плана по задержанию Торо. Рано или поздно ответить на вопросы ССА ей все равно придется, но так у нее по крайней мере будет больше времени подготовиться.

– Это доктор Летиция Гарднер, – представила начальника криминалистической лаборатории Джонсон, переключая главный монитор на защищенную линию связи.

На экране появилась женщина лет пятидесяти с тронутыми проседью волосами до плеч, в белоснежном халате. Закрытая дверь кабинета у нее за спиной красноречиво свидетельствовала о том, что она собирается поделиться со своими собеседниками важной информацией.

– Старший специальный агент Ву, я могу говорить свободно? – спросила доктор Гарднер, глядя прямо в камеру.

– Говорите, – ответил Ву. – Здесь все имеют необходимую степень допуска.

Сотрудники местных правоохранительных органов, прикомандированные к ОГБП, обязательно проходили тщательную проверку и могли обмениваться совершенно секретной информацией со своими коллегами из федеральных ведомств. В прошлом Флинту уже приходилось работать в объединенной группе, и его допуск по-прежнему оставался в силе.

– Вы установили, какое именно вещество убило мистера Костнера? – спросил Ву.

– Это был тетродотоксин, – сказала доктор Гарднер. Увидев, что все недоуменно переглянулись, она пояснила: – Этот яд вырабатывают различные виды животных. Наиболее известной является рыба-иглобрюх, но также его могут вырабатывать синекольчатые осьминоги и желтобрюхие тритоны. – Она поправила очки в серебристой оправе. – Однако ни одно из этих существ не вырабатывает токсин в таких больших дозах. – Доктор Гарднер заметно помрачнела. – Токсин, убивший жертву, был синтезирован из яда редкого вида ядовитых жаб, обитающих во влажных тропических лесах Южной Америки, в первую очередь Колумбии.

Ву сдвинул черные брови:

– Это яд жабы?

– Седлоносной жабы, которую обыкновенно называют золотой ядовитой жабой, – уточнила доктор Гарднер. – Также ее называют «жабой для игл», поскольку индейцы-охотники смазывают ее секрециями иглы своих духовых трубок. Ее научное название – Phyllobates terribilis.

Пока доктор Гарднер делала свое введение, пальцы Джонсон молниеносно носились по клавиатуре. На соседнем экране появилось изображение ярко-желтой жабы.

– Я нашла в наших базах данных кое-какую информацию, – сказала Джонсон, когда доктор Гарднер умолкла. – Считается, что седлоносная жаба является самым ядовитым животным на земле.

– Человека этот яд может убить? – спросила Дани, все еще не в силах поверить в то, что это маленькое симпатичное земноводное может быть смертельно опасным. – Каким образом?

– Жаба в железах на своем теле вырабатывает алкалоидный батрахотоксин, имеющий сильное нервно-паралитическое действие, – объяснила доктор Гарднер. – У одной жабы имеется примерно один миллиграмм токсина; этого количества достаточно, чтобы сразить наповал двух взрослых носорогов. – Она помолчала, давая своим слушателям переварить эту информацию. – Или двадцать человек.

Дани подумала про зонтик со спрятанной иглой в качестве механизма доставки яда.

– То есть при внутримышечной инъекции можно передать дозу, сопоставимую с отравленной стрелой?

Доктор Гарднер кивнула.

– Этот яд был синтезирован и тщательно сохранен. Тот, кто это сделал, имел доступ к лабораторному оборудованию и знал, что делает.

– Кто торгует этими жабами? – спросил Ву. – В нашем городе есть какой-нибудь местный дистрибьютор?

– Я уже проверила, – сказала доктор Гарднер. – Этот вид жаб находится под угрозой исчезновения, и вывозить их из страны запрещено. – Она подняла палец. – Но есть одно очень важное замечание: жабы могут вырабатывать токсин только в естественной среде обитания.