— Дитя мое! — раскинув руки, воскликнула матушка, и Лания не смогла вспомнить, когда бы она вела себя так при встрече с дочерью.

Обычно герцогиня была скупа на ласку. Поцелуй в лоб при встрече и прощании, довольно прохладный тон и вечные поучения. А сейчас она вела себя так, как когда-то мечтала ее дочь, глядя на радость матери при встрече с братом. И это лицемерие тут же погасило оторопь. Лания с неожиданным удовлетворением поняла, зачем явилась ее родительница.

— Ваша милость, — минуя герцогиню, обратилась королева к своему секретарю, — проводите ее светлость в приемную и позаботьтесь о ее потребностях. И в следующий раз не стоит прерывать меня, если дело не касается государственной важности.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — поклонился Лекит и приблизился к герцогине, взиравшей на дочь с нескрываемым изумлением. — Прошу, ваша светлость.

Герцогиня настаивать не стала. Она вздернула подбородок и первой покинула кабинет, за ней вышел секретарь, и дверь снова закрылась. Взор Лании вернулся к министру, и она поняла, что сейчас не готова продолжать.

— Ступайте, ваша милость, — прохладно велела королева. — И настоятельно советую вам подготовиться к нашей новой встрече более обстоятельно. Если и в следующий раз я не услышу от вас ничего вразумительное, то, опасаюсь, мне придется задуматься, за что вас ценил государь, раз назначил на эту должность.

— Я подготовлю доклад, Ваше Величество, — заверил Стимах.

— Верю в это всей душой, — ответила королева и добавила: — Более я вас не задерживаю.

И когда за министром закрылась дверь, Лания упала в кресло и накрыла лицо ладонями.

— Уму непостижимо, — пробормотала она и шумно выдохнула.

После тряхнула головой и поднялась на ноги. Из-за выходки министра до следующего доклада еще хватало времени, и можно было уделить его герцогине. Признаться, не хотелось, но это была ее мать, да и выслушать было необходимо. Похоже, отец решил доверить переговоры с дочерью жене, потому не пришел сам. Или же до конца не оценил настроя Лании.

— Послушаем, — решительно произнесла королева и тряхнула колокольчик, стоявший рядом.

А спустя несколько минут в кабинет неспешно вплыла герцогиня Вилленская. Вот теперь выражение ее лица было таким, к какому привыкла ее дочь. Впрочем, сейчас в ее светлости явно говорило ущемленное самолюбие, но извиняться Лания не намеревалась. Более того, разом вспомнив все прежние уроки своей родительницы, королева готова была показать себя прекрасной ученицей и воспитанницей, усвоившей науку. Правда… несколько иначе.

— Доброго дня, ваша светлость, — без всякой теплой нотки поздоровалась с матерью Лания. Должно быть, она сейчас этого даже не осознавала, но с точностью скопировала хорошо знакомый ей тон герцогини Вилленской.

Ее светлость подошла к той части стола, за которой сидели посетители королевского кабинета, без всякого на то приглашения, отодвинула стул и уселась, храня на лице непроницаемое выражение.

— Я жду извинений, дитя, — сухо произнесла герцогиня.

Королева вернулась в кресло, откинулась на спинку и, накрыв подлокотники ладонями, с интересом посмотрела на мать.

— Ваша светлость, не уточните ли, за что вы ожидаете извинений?

— Вы повели себя так, будто вовсе не получили воспитания, — отчеканила герцогиня. Она порывисто поднялась со стула и прошлась по кабинету, нервно потирая руки, остановилась и также порывисто развернулась в сторону дочери: — А между тем, мы дали вам блестящее образование. Я столько наставляла вас, поучала…

— И я усвоила вашу науку, — прервала мать Ее Величество. — Помнится, вы называли дурным тоном и невежеством прерывать людей, когда они заняты важным делом. Однако сами же вы собственным поучениями не следуете.

Герцогиня похлопала ресницами и возмутилась:

— О чем вы? Я ваша мать! И пришла навестить свою дочь…

— А я — ваша королева, — чеканным тоном оборвала ее Лания. — И вы ворвались в мой кабинет, когда я разговаривала с министром. Если вы считаете разговор с сановником менее важным, чем бахвальство вашего сына перед гостями, то нам вовсе не о чем разговаривать, потому что о важных делах вы ничего не знаете.

И впредь я прошу вас не забываться. Лания Виллен покинула отчий дом год назад. Она перешагнула порог храма, да там и исчезла, потому что из храма вышла уже Лания Мелибранд — супруга короля и, возможно, мать короля. Или же невестка короля. Это известно лишь богиням. Но! До родов я — властитель Северного королевства и ваша государыня. Потому я настоятельно требую вспомнить вашу же собственную науку и вести себя соответственно. Надеюсь, что была услышана вами… матушка.

Герцогиня Вилленская приоткрыла рот, явно опешив от услышанной отповеди. Она вновь похлопала ресницами, а после прижала к груди молитвенно сложенные руки.

— Выходит, Ранал был прав, — негромко произнесла матушка. — Власть и вправду вскружила вам голову. Вы совсем забыли о почтении к вашим родителям и старшему брату …

— Довольно! — воскликнула королева. Теперь и она поднялась на ноги, но посмотрела на портрет мужа, встретилась с его ускользающей улыбкой и заставила себя выдохнуть. — Довольно, — повторила она более спокойно. — Это всё вздорно, что вы говорите, ваша светлость. Впрочем, я вовсе не удивлена и ожидала нечто такое.

Вы — мой род, должны были бы стать верной поддержкой и опорой трона, но я не нашла даже сочувствия, когда приехала в отчий дом на следующий день после похорон Ангвира. Когда мне были нужны мои родные, я услышала не слова утешения, а лишь требование дать больше власти роду Виллен.

— Но ведь это же ради вас! — герцогиня поспешила к дочери, сжала ее руки и, улыбнувшись, заглянула ей в глаза: — Дитя мое, ваш род с вами и всецело поддерживает вас. Мы желаем лишь добра вам и нашему внуку. И вам следует не злиться на отца и не унижать брата, а довериться им и сделать, как они скажут. А я поддержу вас, как женщина женщину. Расскажу, как вынашивала вас и Ранала, поделюсь наукой растить дитя. Это ведь вовсе не просто. И даже более важно, чем слушать всяких министров. Оставьте мужчинам мужское дело, а мы с вами будем делать то, что подобает женщинам…

Лания откинула голову и расхохоталась. Смех ее прозвучал горько, но нотка издевки улавливалась отлично. Она вырвала ладони из рук матери и отошла от нее. Чтобы вновь справиться с эмоциями, королева некоторое время смотрела на портрет покойного супруга. После вернулась в кресло и произнесла:

— Вы — хорошая жена, ваша светлость, и хорошая мать… для сына. Вы радеете за род вашего супруга, и я не могу не взять с вас примера. Я тоже радею за род моего супруга, потому что я тоже хорошая жена, как отмечал мой муж. И я намереваюсь стать хорошей матерью своему ребенку, кем бы он ни был. Дочь или сын, мне всё равно. Но, как хорошая жена и мать, я не могу позволить хозяйничать в моем доме даже тем, кто меня породил. Я — Мелибранд, ваша светлость, и вам стоит принять эту данность, а вместе с этим вспомнить уроки этикета, и как нужно общаться с монаршей особой. Краснеть за вас я не имею не малейшего желания. И вот еще что, — Лания посмотрела в глаза матери: — Если мои министры продолжат мне рассказывать о повелениях его светлости, то мне и вправду придется издать новый указ и лишь герцога Виллена старшего только что данного звания моего советника. Младший же и вовсе может ничего не ожидать.

Его поведение не только вызывающе, но и преступно. И, будем честны, за оскорбление монаршей особы не только словом, но и действием, его полагалось не выгнать из дворца, а отправить под стражу. Так что мой род должен быть мне благодарен за доброту и милость. На этом всё. Я вас больше не задерживаю, ваша светлость, — закончила королева и взяла в руки первый попавшийся документ.

— Но, дитя… — потрясенно произнесла герцогиня, и Ее Величество, подняв колокольчик, резко его тряхнула.

Поняв, что ее сейчас попросту выведут из кабинета, ее светлость прерывисто вздохнула. После присела в реверансе, но это не было почтением, как не было и издевкой. Герцогиня попросту была в растерянности. Наверное, она даже была рада сейчас уйти, хоть и пыталась продолжить разговор, попросту не понимала, как нужно себя вести, чтобы не разозлить дочери еще больше, и та ни привела свою угрозу в действие.