— Канлин уверял, что просил держать в тайне их разговор, — заметила королева.

— Прошу, Ваше Величество, назовите имена еще двух дам, с кем разговаривал Его Высочество, — попросил советник.

Лания уже собралась ответить, но взгляд ее упал на большие напольные часы, и она досадливо поджала губы.

— Ваше сиятельство, поговорим позже, — вместо ответа сказала королева. — Наша беседа важна, и обсудить мне хотелось не только это. Граф Нимус уже должен ждать дозволения войти. Не хочу, чтобы с первых минут он посчитал меня несерьезной особой. Пусть я и королева, но пока королева только по титулу.

Радкис поклонился:

— Вы совершенно правы, государыня. Я буду ждать вашего призыва.

— До скорой встречи, ваше сиятельство, — улыбнулась Лания, — и, пожалуй, заберите ваши записи. Лучше вы отдадите их мне, когда мы останемся наедине.

— Как пожелает Ваше Величество, — ответил советник, и вскоре его сменил министр.

Граф Нимус, войдя, склонился перед государыней, а после направился к ней. Взгляд его сиятельства скользнул за спину королеве, на миг задержался на портрете последнего государя, сменившем предыдущий, после вернулся к новой хозяйке кабинета и уже по сторонам не бегал.

— Доброго дня, ваше сиятельство, — первой поздоровалась Лания. — Как я и говорила, мы встретились с вами, и я готова выслушать ваш доклад. Однако у меня есть к вам одна просьба.

— Всё, что пожелаете, Ваше Величество, — министр финансов чуть склонил голову, но было видно, что он насторожился.

— Мы оба знаем, что я мало что понимаю в том, что вы сейчас будете мне говорить, — без обиняков произнесла королева. — Потому прошу вас рассказывать так, чтобы я смогла уловить суть. Не как с ребенком, но как с человеком, который малосведущ, однако желает разобраться в том, что он слышит.

— Признаться, я обдумывал, как мне выстроить свой доклад, — чуть растягивая слова, ответил Нимус. — Я постарался упросить свою речь… Простите меня, Ваше Величество, — поспешил добавить его сиятельство, — я не в коей мере не желал задеть вас или обидеть…

— Я не обижена, господин министр, — отмахнулась Лания. — Упростить — это именно то, что мне сейчас нужно. Пройдет время, и вам не придется ничего упрощать, а пока я хочу понять, о чем пойдет речь. Приступим.

— Как пожелаете, государыня, — вновь поклонился граф и раскрыл папку, которую принес с собой.

Лания отвела на первый доклад по полтора часа на каждого сановника, кто сегодня должен был предстать перед ней. Распределила время и очередность, а после отправила своего секретаря уведомить тех, кого ожидает. Первым, разумеется, выбрала того, кому уже обещала встречу. А пока ждала, когда настанет этот миг, начала читать то, что написал для нее барон Лекит.

Кое с чем Ее Величество успела ознакомиться еще вчерашним вечером, когда вернулась с прогулки, испорченной братом. Это были бумаги, прихваченные в кабинете вместе с письмами с соболезнованиями. Настроение Лании было прескверным, и она велела никого к ней не пускать. Она ожидала, что явится отец, чтобы отчитать ее или же попытаться загладить вину Ранала. Однако его светлость так и не пришел. А вскоре королева занялась изучением документов, и ей стало не до герцога Виллена, потому что она старалась вникнуть в то, о чем читала.

А утром, проснувшись раньше Келлы, снова засела за изучение бумаг. Ей хотелось хоть с кем-нибудь обсудить прочитанное, но утром королева могла поговорить лишь с деверем. С Канлином делиться своими размышлениями Лания пока не стала, для него имелся иной разговор, тем более он первым начал задавать вопросы.

— Простите, что сую свой нос, — произнес Его Высочество, — но то, как вчера выпроводили вашего брата за ворота дворца, стало причиной множества сплетен. Могу я узнать, что произошло между вами? Его светлость вас обидел?

— Вот об этом я и хотела поговорить с вами, — ответила государыня. — Будьте честны, братец, вы похваляетесь на каждом углу, что ищите для меня лекаря?

— С чего такие оскорбительные домыслы, сестрица? — кажется, искренне опешил принц. — Я вовсе ни с кем не говорил об этом. Скажу более, у меня уже был на примете один врачеватель, которому я всецело доверяю, потому что имел честь лично убедиться в его мастерстве. Но вы пожелали выбор, и мне пришлось искать тех, кого могу вам представить.

— Тогда почему Ранал вчера при нашем разговоре упомянул об этом? Ему ведь передали не вы, в этом-то я как раз уверена. Тогда кто смеет совать нос в дела королевского семейства? — с нескрываемым раздражением вопросила Лания.

Так и выяснилось, как Его Высочество решил разузнать о врачевателях, которые пользовали высокородных матерей, имевших нескольких отпрысков. И, как показалось королеве, Канлин был немало раздосадован произошедшим.

— Я выясню, кто нарушил данное мне слово, — заверил невестку наследник. — Не желаю, чтобы вы почитали меня за болтуна и хвастуна. Вы совершенно правы, совать нос в дела нашей семьи недопустимо, и кто-то ответит не только за длинный нос, но и за длинный язык.

На том мир между родственниками был восстановлен, но доверительного разговора более не было. Так, пустая светская беседа, которая закончилась у храма, а после не возобновлялась. Лания пребывала в душевном умиротворение и готовилась к дню, который должен был оказаться для нее нелегким. Но это было необходимо, потому что прятаться далее казалось невозможно. Королевство жило без правителя уже десять дней, и к чему дальнейшее затворничество могло привести, думать не хотелось.

О чем размышлял Канлин, его невестке было неведомо. Сам он больше поглядывал в окошко, чем на нее, и пребывал в задумчивости. А уже у дворца, принц, как обычно, помог королеве выйти, проводил ее до лестницы, и они разошлись каждый по своему делу. Она в кабинет, он… куда-то.

Пока Лания не спешила вникать в то, чем занимается ее деверь, и это тоже надо было исправить. Что поделывают ее новые родственники, пока находятся вне пределов видимости, монархини, знать было необходимо. И Лания оставила для себя пометку в голове, решив вернуться к этому позже.

А сейчас у нее продолжалась встреча с министром финансов. Его сиятельство и вправду хорошо продумал, как составить доклад. В отличие от секретаря, он не обрушил на королеву всё, что только пришло ему в голову. Говорил о насущном, пояснял, охотно отвечал на вопросы, если королева прерывала его. В общем, Лания была довольна и благодарна своему министру за разумный подход к их первой беседе.

— Ваше Величество, — чуть помявшись, вдруг произнес Нимус, когда передал принесенные бумаги королеве в окончании доклада. Она подняла на него взгляд, и граф продолжил: — Простите меня за дерзость, но позволено ли мне будет высказаться?

Лания чуть задержала на министре взгляд, раздумывая, что он хочет сказать. После кивнула и ответила:

— Говорите, ваше сиятельство.

— Речь пойдет о вашей свите… об обеих ваших свитах, — вновь растягивая слова, заговорил граф. Лания уже поняла, что так он делает, когда пытается подобрать слова, не желая показаться грубым, и она подбодрила:

— Говорите, ваше сиятельство, я готова вас выслушать.

— Да, государыня, — поклонился Нимус. Он прочистил горло и заговорил более уверенно: — По моему скромному мнению, мы можем сократить расходы дворца, урезав деньги на содержание сейчас ненужных людей, удалив часть из них от Двора. Тем, кто будет… на время удален, оставить лишь номинальное содержание, а кому-то и вовсе в нем отказать. Решать вам, государыня, но я считаю, что мы впустую будем расходовать немалые деньги на людей, в ком вы попросту не нуждаетесь. Я ни в коей мере не пытаюсь указывать вам, Ваше Величество, лишь делаю замечание, на чем мы можем сэкономить.

Содержание малого двора Его Высочества идет из его средств. Королевскую же свиту полностью содержит казна. Пока был жив государь, это имело смысл, но сейчас, пока вы не разрешились от бремени, да и после, пока ни придет время назначить придворных Его Величеству, содержание двойной свиты ляжет бременем… — он оборвал сам себя и склонил голову: — Простите великодушно, Ваше Величество, я не желал быть дерзким.