Ректор проходит к трибуне. Приветствует всех собравшихся. Говорит общие слова. Представляет некоторых гостей-партнёров.
И останавливается...
— Хотелось бы поблагодарить за уделенное нам время руководителя и главного учредителя холдинга «КарС» Сергея Павловича Кармацкого. Он лично сегодня присутствует здесь. Надеемся на наше сотрудничество!
Что?
Этот несостоявшийся мажор в рубашке поло и джинсах — гендиректор «КарС»?! Вот это да! А я провидица! Действительно представитель «мира сильных».
Фото от автора. Сергей Кармацкий
Не успеваю я мысленно переварить эту ситуацию, как Марина Ивановна сигналит мне одними глазами, что теперь мой доклад...
Какого...
Я вообще не готова, вся уверенность испарилась. Где тот настрой, что я прорабатывала и по кирпичикам выстраивала в своём сознании две недели?
Продвигаюсь к трибуне, мысленно настраивая себя.
Маша, дыши. Ты герой! Ты боец! Давай!
И тут слышу, что ректор сам говорит что-то о предстоящем докладе и передаёт мне слово. Сам ректор? Он знает меня по имени?
— Мария Александровна Андриевская, наш новый исполняющий обязанности проректора по внешним связям. Прошу приветствовать!
Чего?.. Это он про меня? Пока подхожу к месту докладчика, окидываю присутствующих взглядом и вижу недоумение в глазах нашего престарелого бомонда. Видимо, они тоже в шоке.
Моё поехавшее сознание цепляется лишь за взгляд «главного» гостя этой встречи — Сергея Кармацкого.
Ему явно интересно, и он уже без стеснения смотрит на меня в упор. Меня как током прошибает, но я пытаюсь быстро прийти в себя от этих серых глаз.
Открываю презентацию и достаточно бодро начинаю.
Как говорит моя бабуля: «Главное — нáчать, а потом сядешь на своего любимого конька и поскачешь!»
В цифрах и данных я ориентируюсь отменно, поэтому всё идёт в ритме.
У присутствующих есть несколько вопросов по докладу, и я легко на них отвечаю. Аудитория реагирует позитивно. Пару раз возникают небольшие дискуссии, но мне удаётся держать внимание и сглаживать ситуации недопонимания... Вроде бы основные вопросы исчерпаны.
Внутренне выдыхаю.
Но слышу очень звучный и низкий голос — это Кармацкий.
— Мария Александровна, вы говорите, что целью партнёрства работодателей и университета является взаимовыгодное сотрудничество?
От его тембра меня аж простреливает. Это голос явно того, кто знает, что говорит. И его низкий голос безумно сексуален...
Мои мысли уже поплыли, не могу сосредоточиться. Я буквально сжимаю руку в кулак и впиваюсь в ладонь ногтями, чтобы «быть здесь». Пытаюсь ловить ход его мыслей…
— Но какую реальную выгоду я могу получить от того, что ко мне придут студенты без знания основ того, что нужно мне?
Я открываю рот, чтобы ответить. Но он останавливает меня, слегка приподняв раскрытую ладонь.
Я смотрю на это как кролик на удава.
Его глубокие серые глаза, как омут, затягивают. Мысли плывут, но я себя торможу.
Он продолжает:
— То есть пока я трачу на них ресурсы своего холдинга — время, деньги, — у них заканчивается практика или стажировка, и я остаюсь с двумя потенциальными работниками, которые мне ещё года два не будут никакой прибыли приносить? Зачем тогда вообще мне устраивать этот сыр-бор? Мне экономически выгоднее сразу выйти с вакансиями на рынок труда или шерстить по конкурентам...
Зал просто замер.
Взгляды скользят от него ко мне.
Напряжение между нами — хоть ножом режь...
Он обращается ко мне, как бы взмахом руки передавая мне слово...
Глава 4 – Игра в поддавки
Маша
Я выхожу из оцепенения.
— Уважаемый Сергей Павлович, — начинаю тактично я, мысленно простраивая направление движения... Но так хочется припечатать его к стенке, хотя бы словом… — Вы правильно отметили, что студенты к вам приходят недостаточно подготовленными и вам приходится их переучивать, НО...
— Никаких «но»!
Он смотрит со жгучим интересом — так, наверное, смотрит дьявол, когда искушает человека, чтобы тот продал ему свою душу...
Но я не сдамся, не подпишу этот контракт...
Я обыграю тебя, Кармацкий. Обыграю…
— Но!.. Именно в ваших силах сделать так, чтобы студенты приходили к вам уже подготовленными под ваши требования.
Он приподнимает брови. Удивлён? Скорее озадачен тем, что кто-то вообще осмелился говорить с ним таким тоном открыто.
В его глазах скользит интерес, в моих — желание продолжить игру.
— Во-первых, ещё на этапе разработки программ обучения, ещё до набора студентов, вы можете как куратор направления предложить наименования профильных дисциплин и редактировать их содержание. То есть заложить то, что считаете нужным.
Среди участников зависла гробовая тишина. Я продолжаю:
— Во-вторых, мы можем предложить ведение части практических занятий вашим специалистам. Тем, кто готов попробовать свои силы в преподавании. Они могут вложить в головы и сердца наших студентов не только знания и навыки, необходимые для работы на ваших предприятиях, но и приобщить их к корпоративной культуре холдинга «КарС».
Тишина в конференц-зале просто оглушает. Надо заканчивать мысль, а то пережму.
— В-третьих, вы можете к третьему курсу выбрать только тех студентов, кто, на ваш взгляд, перспективен. Вы можете приглашать на практику и стажировку только их. — Не могу сдержаться… — Не тратить деньги, людей и время на тех, кто, на ваш взгляд, не приживётся в холдинге... Оставшихся ребят рассмотрят другие партнёры...
Он опять слегка поднимает ладони вверх. И в этом жесте читается не столько желание остановить мою тираду, сколько знак: «Сдаюсь!»
— Благодарю, Мария… Мария Александровна. Мне ясен подход.
Он обращается ко мне так, как будто мы в этом зале одни. Воздух пропитан электричеством... Такое ощущение, что никто даже не дышит. Только мы «фоним»…
Он продолжает:
— Мария... Александровна. Это нужно обсудить детально. Жду вас завтра в своём офисе. Мой секретарь свяжется с вами...
На этих словах Кармацкий резко поднимается. Прощается с ректором за руку. Остальных окидывает невидящим взглядом.
— До встречи, господа. Тороплюсь.
Кармацкий быстрыми шагами подходит ко мне и, глядя пристально своими серыми глазами, говорит:
— Мария Александровна, жду вас завтра. Рассмотрите возможность встречи.
Он стремительно выходит. За ним ретируются ещё человек пять. Я только сейчас понимаю, что это его охрана...
Что это было?
Тишина повисла.
Мне на секунду показалось, что у меня в ушах звенит. Видимо, «звенело» не только у меня, поскольку только через минуту наши «прозаседавшиеся» стали как-то проявлять себя.
