— Если хочешь, отвезу тебя домой.

— Не нужно. Мне еще переодеться нужно. И с Кари хотела поболтать.

— С подругой? А, ну это святое, — Сергей посмеивается, нагибается над столом поближе ко мне и громко шепчет, — Если что, у меня семнадцать.

— Что?

— То, о чем вы будете болтать с подругой. Но можешь пару сантиметров добавить. Тут знаешь ли, как на рыбалке, никто кроме тебя все равно не увидит.

Сергей с довольной улыбкой откидывается на спинку стула, а до меня наконец-то доходит, о каких семнадцати сантиметрах он сейчас говорил. Прыскаю от смеха, представляя Сергея с линейкой в руках.

— Ты что, измерял его?

Брови Сергея ползут вверх, а выражение полнейшего недоумения на лице без лишних слов говорит мне, что я ляпнула несусветную глупость.

— Ну, конечно. И в длину, и в обхвате. Ну, обхват, ты примерно знаешь, — Сергей кидает озорной взгляд на мою ладошку и подмигивает.

— Мы такое с подругами не обсуждаем.

Делаю максимально серьезное лицо, но при этом предательски увожу глаза в сторону и поджимаю губы, сдерживая хихиканье. Когда у подруг случился первый раз, мы же на столе измеряли эти самые сантиметры и хохотали от шуточек Варьки до боли в животе.

Когда за Сергеем закрывается дверь кофейни, я закрываю глаза и мысленно считаю.

Одииин… дваа… трии…..открываю глаза...

Кари с лыбой во весь рот и горящими глазами уже сидит напротив и нетерпеливо притоптывает ногой.

— Ну, давай, рассказывай.

— Что тебе рассказывать?

Делаю последнюю попытку избежать расспросов и притвориться, что ничего такого, о чем думает подруга, не случилось, но Кари только глаза закатывает.

— Да, ладно тебе. Между прочим, это я тебя всю ночь прикрывала и врала твоей маме. Я имею право знать первой.

— Ну… да, это то, что ты думаешь, — закусываю нижнюю губу и многозначительно смотрю на подругу. Скрывать что-то и врать с припухшими губами и придурковатым от эйфории выражением лица смысла все равно нет.

— Вот так Сонечка тихонечка. Я все утро молилась, чтобы это был не Илья. Но ты смотри какой мужик в тебя влюбился!

— Влюбился? С чего ты взяла?

— Ой, да ладно. Он на тебя так смотрел, что я думала еще немного и вы прям на этом столе совокупляться начнете.

— Кари, ну что ты говоришь. Он… он такой нежный, такой особенный…

— Да-да, верю верю. Остальные подробности, когда Варька будет с нами, — Кари многозначительно поигрывает бровями, но тут же становится серьезной и грустно вздыхает, — Сергей настоящий мужчина, это сразу видно. Он тебя не обидит. Не то что… ну в общем, рада за тебя подруга. Держись за него.

Слова Кари репитом играют у меня в голове, пока я задумчиво бреду домой. Уже подхожу к повороту во двор нашего дома, как вдруг неожиданно раздается визг шин, и я в испуге отпрыгиваю на шаг назад.

Сердце делает кульбит, и я в шоке смотрю на огромную машину с затонированными окнами, которая нагло перерезает мне дорогу. Глядя на этого блестящего черного монстра невольно вздрагиваю, уж очень он напоминает мрачный катафалк. Липкое ощущение тревоги снова обвивает меня своими щупальцами. Делаю попытку обойти машину сзади, но она сдает назад и снова преграждает дорогу.

Но в кошки-мышки мы играем недолго, потому что наконец-то окно с переднего сиденья опускается вниз, представляя моему взору мужчину с короткой стрижкой и в черных очках.

И зачем в затонированной машине сидеть в черных очках? Сонечка, тебя сейчас только это волнует? А то, что этот бугай может за секунду закинуть тебя в эту ужасную машину и увезти в неизвестном направлении, тебя случайно не волнует?

Словно услышав мои мысли, мужчина снимает очки и беспардонно осматривает меня с ног до головы. На секунду задерживается на губах, и затем переводит взгляд на шею. Резко дергаю рукой и прикрываю воротом рубашки засос, который красуется как раз на том месте, куда направлен его взгляд. Губы незнакомца искривляет презрительная ухмылка, и он, отвернувшись от меня, тянется рукой к бардачку.

— Здравствуйте. А вам что нужно? Вы кого-то ищите?

— Нашли уже. Держи.

Мужчина не считает нужным поздороваться или представиться. Он просто протягивает мне визитку черного цвета с какими-то золотистыми буквами.

— Что это?

— Позвони по этому номеру и узнаешь. И не затягивай. Ему это не нравится. Да держи уже.

Незнакомец недовольно пихает мне визитку в руки и мне не остается ничего кроме как взять ее.

— А кому не понравится?

— Ты совсем дура? Позвони говорю и узнаешь. Как же эти тупые девки надоели, — эти слова уже обращены не ко мне, а к другому мужчине, который сидит рядом на пассажирском кресле и лениво разглядывает двор через приоткрытое окно.

Хочу возмутиться, но чувство самосохранения настойчиво шепчет мне, что лучше не ввязываться в дальнейший спор. Все-таки не такая я уж и дура, как решили эти хамоватые индивидуумы.

Верчу визитку в руках, но без очков и линз не могу разобрать витиеватые буквы. Тем временем окна машины закрываются, и машина резко трогается с места. Отворачиваюсь, прикрывая лицо рукой от клуба пыли и отхожу еще на пару шагов назад.

Может пошутил кто, или просто перепутал. А может это реклама какая? Ну, кто его знает, сейчас продавцы и не так изощряются. Уже хочу выбросить визитку, но, оглянувшись по сторонам, не нахожу ни одной мусорной урны. Ладно, выброшу дома. Закидываю визитку в рюкзачок и поворачиваю за угол во двор нашей многоэтажки.

На улице разгар лета и толпа мальчишек гоняют в футбол на детской площадке. Даже удивительно, обычно они весь день только и делают, что сидят за своими гаджетами. Ко мне подлегает мяч, и я с легкостью ловлю его, отправляя пас соседскому пацану. В ответ раздается визг и мальчишки продолжают гонять мяч по площадке.

Взлетаю вверх по лестнице, но, когда открываю дверь, она во что-то ударяется и из квартиры раздается недовольный голос брата.

— Эй, аккуратнее там.

Осторожно заглядываю внутрь и вижу Никиту, который с шваброй в руках и нахмуренными бровями натирает пол в прихожей. Около ведра расплесканная лужа воды и брат с цоканьем принимается ее вытирать.

— Вон, тапки свои надень. А то натопчите опять, — Никита ворчит, а меня разбирает смех. Раньше его не заботило кто в чем по дому ходит. Последнее время он очень сильно изменился. Я и забыла, когда последний раз мыла пол или вытирала пыль.

Послушно надеваю свои тапочки и бочком прохожу в зал, прикрывая шею воротом рубашки. Но брату до меня совершенно нет дела.

В зале на столе стоит свежий букет с цветами. Последнее время букеты регулярно обновляются. Еще старый не успевает завянуть, а на его месте уже появляется свежий. На все мои расспросы мама только скромно улыбается и говорит, что все это благодарные клиенты.

Нюхаю душистые цветы, и мой взгляд падает на аптечку, которая обычно лежит тут же на столе.

— Никита, а мама лекарства пьет?

— Чего? Пьет, наверное. Я что, слежу что-ли.

Вспоминаю, что лекарства мы покупали давно, а запасы до сих пор не исчерпаны. Неужели давление нормализовалось? И сердце перестало беспокоить?

В голове что-то не сходится, потому что последнее время мама все чаще стала задерживаться на работе, а то и в ночную смену выходить. Сейчас вот ее уже и в выходные стали вызывать. Нужно серьезно поговорить с мамой на этот счет, потому что ненормированная работа может плохо отразиться на ее самочувствии. Да и в конце концов я тоже сейчас зарабатываю.

С этими мыслями иду в свою комнату и распахиваю шторы на окнах. Из окна хорошо видно площадку, где детвора все так же гоняет мяч и весело визжит от радости. С улыбкой наблюдаю, как мальчишки передают пас друг другу и тут меня словно током ударяет.

Хватаю свой рюкзачок и достаю визитку. Надеваю очки и две витиеватые, вытесненные золотым цветом, буквы постепенно принимают четкие очертания. Пытаюсь понять кому они могут принадлежать, но в голову ничего не приходит. Как я и предполагала, скорее всего очередные торговые агенты, или просто перепутали меня с кем-то.