Скутер Вакапуна отошёл от остальных Певчих Птиц и поднял микрофон ведущего.

— Добро пожаловать на абсолютное бинго, Лейкеры! — сказал он, и его голос грохотом разнёсся через динамики.

Толпа обезумела. Мы с Зои пожали плечами и присоединились к шумихе.

— G55, — объявил Скутер в микрофон.

— Тед живой опять, — ответили игроки и со шлепком подняли ладони к лицам, как в «Один дома».

Раздался свисток, и встал один из инспекторов.

— Минус пять очков у Донной Прикормки. Уиллис не использовал обе руки для «Тед живой».

Зрители, похоже, разделились во мнениях.

— А это откуда? — спросила я у Дариуса.

— В 1953 году в Стори-Лейке был житель по имени Тед Бранберри, который однажды рано утром пошёл рыбачить один. Его лодку нашли дрейфующей по озеру, но его самого нигде не было видно. Его посчитали мёртвым. Как оказалось, он инсценировал свою смерть из-за карточного долга и потом нашёлся живым, работал на бэк-вокале у ресторанного певца в Рено.

— Вау, — я пожалела, что не взяла свой блокнот.

— О, вот это будет хорошо! N31, — триумфально прокричал Скутер в микрофон.

— Вставай и беги, — проскандировала толпа в ответ.

Мы изумлённо наблюдали, как сидевшие «игроки» передали свои бинго-маркеры ближайшим товарищам по команде, и тут началась странная эстафетная гонка. Члены команд создавали препятствия, а в некоторых случаях физически сдерживали других бегунов, пока те бежали кругом вокруг импровизированного бинго-зала.

— Давай, Айла! — заорала я, когда дочь Лауры увернулась от рук одного из членов команды «Озеро или Ничто» и обогнула пробку из тел. Её братья блокировали её препятствия, и худенькие как у газели ножки Айлы быстро сокращали расстояние, принося её обратно к матери.

Лаура схватила бинго-маркеры и с витиеватым жестом поставила штамп в карточке.

— Бинго, сучки!

Толпа, шум которой уже достигал того же уровня, что и при тачдауне на Суперкубке, совсем сошла с ума, заглушая Санитарных Инспекторов, дававших оценку её грязному оскорблению. Братья Бишопы (и их отец, который закрыл универмаг, чтобы быть здесь) прыгали и обнимались. На корте для пиклбола — ээ, то есть, на корте для бинго — команда Бишопов праздновала тем, что размахивала футболками над головой.

— Это лучший спорт на свете, — взвыла Зои.

Я приложила ладони ко рту рупором и выла, пока не заболело горло, а Команда Бишопов тем временем получала полноценный салют крышками мусорных баков от Санитарных Инспекторов.

Регистратор бинго подняла обе руки в виде буквы V.

— Победа подтверждена, — объявила она.

— И на этом игра закончена, — прокричал Дариус сквозь звуки празднования.

Я поймала себя на том, что даю пять всем в диапазоне трёх рядов от меня.

Настроение было на высоте, когда команды встретились на центральном корте, чтобы выпить последний церемониальный шот. Игроки в бинго повернулись лицом к толпе и подняли свои стаканчики для шотов.

— Абсолютное, — крикнули они в унисон.

Все вокруг нас вскинули руки в воздух и проревели:

— Бинго!

Словно призванный скандированием, Гусь величественно пролетел над озером.

Толпа издала коллективный звук «ооо». По крайней мере, пока гигантская птица не заметила ребёнка с хот-догом и не нацелилась на новую жертву. Явно будучи коренным жителем Стори-Лейка, ребёнок бросил хот-дог в одну сторону, а сам побежал в другую.

Санитарные Инспекторы в последний раз ударили крышками мусорных баков как музыкальными тарелками. Аплодисменты были громкими и долгими.

— Что ж, ради этого стоило выйти из дома, — сказала я, хлопая вместе со всеми остальными.

— Это надо показывать по телевизору, — сказала Зои Дариусу.

Он всплеснул руками.

— Я тоже говорю это уже годами.

Кэм отвернулся от корта для пиклбола и пробежался взглядом по толпе. Когда он встретился взглядом со мной, я втянула вдох и тут же поперхнулась своей слюной.

Не глядя на меня, Зои передала мне свой Жидкий Пук Русалки, и я тут же жадно выпила несколько глотков.

Кэм кивком головы показал в сторону парковки. Я кашлянула напоследок и показала на себя. «Я?» — спросила я одними губами.

Он закатил глаза. Да, это явно адресовалось мне.

— Сейчас вернусь, — сказала я, оставляя Зои и Дариуса обсуждать детали трансляции бинго по телевизору.

Моё продвижение вперед задерживалось, потому что местные жители останавливали меня через каждые несколько шагов.

— Рады вас видеть, леди из совета.

— Получили удовольствие на первом бинго?

— Этот Гусь точно не мёртв, да?

Я улыбалась, кивала и отвечала на приветствия, всё это время следя за Кэмом, который, похоже, пробирался через такую же череду приветствий.

Это был именно такой маленький городок, о котором я писала всю свою карьеру. Где никто не был незнакомым, и люди останавливали тебя на улице, чтобы поболтать. Я осознала, что мне это нравилось. Это лучше, чем анонимность большого города.

Кэм скрылся из виду к тому времени, как я дошла до травы. Его братья и отец всё ещё вели аудиенцию у забора. Ну, Гейдж и Фрэнк, во всяком случае. Леви выглядел так, будто выполнил квоту веселья на месяц, и постоянно пытался попятиться назад.

Я зашла за трибуны, где толпа становилась более редкой, и уже начинала думать, что меня продинамили, но тут голая рука вытянулась и схватила меня, утаскивая в тень как какой-то трибунный тролль из сказки.

Я издала пронзительный писк.

— Расслабься. Это я, — ворчливо сказал Кэм. — А ты думала, кто?

— Трибунный тролль.

Он покачал головой.

— Твой разум ужасает.

— Ты себе не представляешь.

Он нахмурился и наклонился поближе.

— Ты выглядишь уставшей.

— А ты выглядишь как смурфик-бодибилдер.

— Не критикуй участие, Проблема. Почему ты выглядишь так, будто всю ночь не спала?

— Потому что так и было. И когда тебе за тридцать, твоё лицо склонно транслировать подобные моменты.

— Не спалось? — спросил он, прислоняясь к опоре трибуны и скрещивая руки на груди.

Синяя краска лишь подчеркивала его мускулистую грудь и бугрящиеся бицепсы. Я снова ущипнула себя. Неа. Всё ещё не сплю.

— Я увлеклась и писала.

— Всю ночь? — спросил он.

— Что я могу сказать? Когда приходит вдохновение, надо следовать за ним.

Синее лицо Кэма резко сделалось очень самодовольным.

— Рад, что смог услужить.

— Я не говорила, что вдохновением был ты.

— Но я им был. — сказал он с такой уверенностью, которая требовалась для того, чтобы покрасить себе всё лицо.

— Возможно, тебе удалось посеять несколько идей, которые я приукрасила, — уклонилась я.

— Тогда я так понимаю, поцелуй не показался тебе отвратительным.

Я попыталась хихикнуть, но вместо этого хрюкнула.

— У тебя были сомнения?

Губы Кэма изогнулись.

— Неа.

— Ооо. Ты проверял, не жалею ли я о нашем очень коротком поцелуе? Как очаровательно, — поддразнила я.

Пришёл его черед хрюкать. В отличие от меня, он сделал это намеренно.

— Скорее, я убеждался, что ты не влюбилась в меня и не начала продумывать дизайн приглашений на свадьбу.

— Это было исключительно исследование, дружок.

— Исследование, которое не давало тебе спать всю ночь, — подметил он.

— Пффф. Довожу до своего сведения, что у меня чрезвычайно неконтролируемое воображение. Ты и твоё высокомерие послужили лишь практически незначительной искоркой вдохновения. К тому же, это тебе надо сохранять осторожность. Я само очарование. Если проведёшь со мной слишком много времени, то скоро начнёшь рубить деревья, чтобы построить беседку для свадьбы, — бросила вызов я.

Мы пререкались под трибунами как пара флиртующих подростков. Несколько недель назад единственным пререканием в моей жизни был тот момент, когда я наорала на парня на тротуаре за то, что он плюнул мне в сумочку.

Его губы изогнулись.

— Ты... думал обо мне прошлой ночью? — спросила я у него.