— Привет, Дариус. Что я могу для тебя сделать? — прохрипела я, открывая входную дверь, у которой меня всего несколько часов назад зацеловали до бесчувствия. В реальной жизни. И сделал это Кэмпбелл «Кактус» Бишоп.

Мальчик-мэр стоял у моего порога, держа телефон у уха. Он широко улыбнулся и завершил вызов.

— Я пришёл лично сопроводить тебя на бинго. И я вижу, что возможно, стоило позвонить заранее.

Моя ладонь сама поднялась к голове, где нашла клубок высохших нечёсаных волос. Мои глаза ощущались шершавыми, кожа сделалась липкой.

— Который час? — спросила я, щурясь на солнце как вампирша, только что выбравшаяся из гроба.

— Начало второго. В воскресенье, — услужливо добавил он.

Я всю ночь не спала и писала. Потому что я вдохновилась.

— Срань Господня, — выдохнула я. — Мне нужно кое-что проверить. Эм, ты можешь зайти или типа того, — я оставила дверь открытой и бегом пошаркала в свой кабинет.

Я пошевелила мышкой и заставила экран пробудиться к жизни.

— Срань Господня! — провизжала я.

— Всё в порядке? — окликнул Дариус. — Могу я что-то починить или позвать кого-то?

Я побежала обратно в коридор и с ликованием треснула парнишку по плечу.

— Я написала десять тысяч слов! За одну ночь! — я прыгала на месте, исполняя неуклюжий победный танец.

— Кажется, это много, — сказал он, послушно прыгая вместе со мной.

— Это много! — сказала я, прыгая вокруг него по кругу.

Кэмпбелл Бишоп, ворчливый ублюдок, оказался моим счастливым талисманом. Божечки. Что произойдёт с моим творчеством, если я с ним пересплю? Я перестала прыгать. Один поцелуй этого мужчины спровоцировал марафон написания сцен, как будто я была Брэндоном Сандерсоном с секретным проектом. Если я займусь сексом с Кэмом, я могу начать вычихивать целые серии. Или, скорее всего, умру от чрезмерно большого количества мощных оргазмов.

— Так вот, бинго. Хочешь переодеться перед выходом? — с надеждой спросил Дариус.

— Окей. Я сбита с толку, — призналась я. — С каких пор у бинго есть зрители? И команды?

Мы сидели на приозёрных трибунах под большим белым навесом, который бодро трепался на летнем ветерке. Перед нами корты для пиклбола преобразили в некое подобие бинго-зала со складными столами и стульчиками.

Команды в одинаковых футболках, похоже, делали настоящую разминку на корте, тогда как большая часть населения Стори-Лейка располагалась на трибунах.

— Ты думаешь об обычном бинго. Это абсолютное бинго, — сказал Дариус. — Мы его изобрели.

— Ну естественно, — я откусила кусок от хот-дога, который купила у Куэйда, загорелого сёрфера с бочкообразной грудью, который установил гриль и сумку холодильник на парковке. На той самой парковке, где мы с Кэмом прошлой ночью разделись почти догола.

К слову о почти голом Кэме...

Все трое братьев Бишопов неспешно подошли к краю кортов для пиклбола. Без рубашек. Их лица и груди были покрыты синей краской. А белые буквы поверх складывались в БИ-ШО-ПЫ. Гигантский пёс Лауры, Мелвин, был в синей футболочке Бишопов. Я полагала, что они фанаты команды Пеп и Лауры — «Всё Дело в Бассе» — басс в смысле рыба, а не музыкальный инструмент.

(Басс — это американское название окуня, которое иногда используется и у нас, — прим).

Взгляд Кэма упал на меня, и он кивнул мне в манере крутого парня.

Я подняла руку, чтобы неловко помахать. Затем осмотрелась по сторонам. Он мог кивать кому угодно. Верно? Если только он не продолжал играть в книжного бойфренда. В таком случае я позволила себе фантазии о том, как Кэм снимает с меня одежду, чтобы делать со мной очень гадкие вещи, и как потом я пишу об этом. Моё сердце запнулось на ровном месте, напоминая мне, что даже лёгкий флирт вызывал у меня такие ощущения, будто я рванула с места сразу на трёхзначной скорости по магистрали физического влечения.

Я не была готова к Кэмпбеллу Бишопу. Я не могла справиться с Кэмпбеллом Бишопом. Но часть меня испытывала чрезвычайно большой энтузиазм и хотела попытаться.

Я заставила свои глазные яблоки отлепиться от полуголой троицы и притворилась, будто меня завораживает игра, которая ещё даже не началась.

— Так что делают команды? — спросила я, наблюдая, как Лаура выехала на место за одним из столиков, а Пеп начала массировать её плечи как тренер в боксе. Позади них трое детей Лауры сбились в кучу с таким видом, будто обсуждали стратегию.

Я несколько раз играла в бинго с дрэг-квин, но это не требовало униформ для команд... или рядов зрителей, вооружившихся металлическими крышками от мусорных баков.

(Дрэг-квин — это артисты-мужчины, надевающие для выступления женскую одежду и создающие преувеличенно женственные образы, — прим)

— Это вроде как проще объяснить по ходу. Тут примешивается много истории города и местных легенд, — объяснил Дариус.

— А частью какой городской легенды являются крышки от мусорных баков?

— Их мы называем Санитарными Инспекторами. Они определяют бонусные баллы за грязные оскорбления каждой команды. Они также занимаются уборкой после каждого матча, — сказал он, будто это было совершенно логично.

— Ага. Вообще не странно звучит, — чтобы убедиться, я ущипнула себя за руку. — Ха. Неа. Я определённо не сплю, и это действительно происходит.

Мужчина по другую сторону от Дариуса привлёк его внимание вопросом о том, как будут вывозить мусор на День Труда, так что я снова уставилась на мускулистое тело Кэма.

— Привет! — Зои плюхнулась рядом со мной, держа в руках стаканчик пурпурной жидкости со льдом, которая пахла как смесь всех видов алкоголя. — Это что такое, чёрт возьми?

— Какое-то мутантское бинго, — объяснила я. — Что более важно, это что такое?

Она пожала плечами и подняла стаканчик.

— Парочка пьяных дамочек на парковке делала это в блендере. Они сказали, что это называется Жидкий Пук Русалки. По крайней мере, я так расслышала между их приступами хохота и заплетающимися языками. Хочешь попробовать?

Я покачала головой.

— Думаю, я воздержусь, — бессонная ночь за писательством наградила меня лёгким ощущением похмелья.

— Сама решай. Так вот, я направлялась прямиком к тебе домой, но увидела эти проделки и заинтересовалась. Кстати. Ты почему хорошо выглядишь?

— Эээ, ауч. Злюка ты.

Она наклонилась так близко к моему лицу, что я почувствовала запах лука, съеденного ей на обед.

— Ты выглядишь счастливой, — сказала она с подозрением.

Я фыркнула. Дважды. А потом разразилась хрюкающим смехом, чтобы скрыть излишнее фырканье. Пусть брат и сестра Кэма знали о нашем фальшивом свидании, я не хотела распускать свой длинный язык перед Зои и говорить о поцелуе... по крайней мере, здесь, в окружении всего населения Стори-Лейка.

— Что? Я? Счастлива? Нет. Я до сих пор несчастна. Но я написала десять тысяч слов за один присест.

— Серьёзно? — она так сильно пихнула меня в руку, что я едва не свалилась.

Хмм. Может, моя героиня могла бы свалиться с трибун, и герой подхватил бы её на сильные героические руки Книжного Кэма? Пристально смотреть в глаза друг другу было бы здорово. Хотя если её уже выудили из озера, возможно, надо дать ей несколько глав перерыва, прежде чем опять спихивать её куда-то.

— Эй. Ты куда ушла? — потребовала Зои, тряся меня за плечи. — Просто жутко, как ты вот так отключаешься.

— Книжные штуки, — сказала я в качестве объяснения. — И прекрати меня толкать. Меня уже столкнули в озеро. Мне не надо падать с трибун на глазах моих избирателей.

— Кто столкнул тебя в озеро, хочешь ли ты, чтобы я выбила из них дерьмо, и почему ты выглядишь такой чертовски счастливой из-за этого?

От необходимости отвечать меня спасло то, что вся толпа коллективно поднялась на ноги.

— Что происходит? — спросила я.

— Церемония открытия, — объяснил Дариус, когда мы встали.

Певчие Птицы Стори-Лейка, одетые в патриотичные футболки, прошагали к трибуне ведущего бинго и исполнили гимн США в версии а капелла. Когда стихла последняя нота, шесть команд повернулись лицом друг к другу и официально поклонились.