Раздался щелчок.
The voice had stopped.
Голос смолк.
Julia uttered a tiny sound, a sort of squeak of surprise.
Джулия тихонько взвизгнула от удивления.
Even in the midst of his panic, Winston was too much taken aback to be able to hold his tongue.
Уинстон, несмотря на панику, был настолько поражен, что не удержался и воскликнул:
' You can turn it off!' he said.
-- Вы можете его выключить?!
'Yes,' said O'Brien, 'we can turn it off.
-- Да, -- сказал О'Брайен, -- мы можем их выключать.
We have that privilege.'
Нам дано такое право.
He was opposite them now.
Он уже стоял рядом.
His solid form towered over the pair of them, and the expression on his face was still indecipherable.
Массивный, он возвышался над ними, и выражение его лица прочесть было невозможно.
He was waiting, somewhat sternly, for Winston to speak, but about what?
С некоторой суровостью он ждал, что скажет Уинстон -- но о чем говорить?
Even now it was quite conceivable that he was simply a busy man wondering irritably why he had been interrupted.
Даже сейчас вполне можно было понять это так, что занятой человек О'Брайен раздражен и недоумевает: зачем его потревожили?
Nobody spoke.
Никто не произнес ни слова.
After the stopping of the telescreen the room seemed deadly silent.
Телекран был выключен, и в комнате стояла мертвая тишина.
The seconds marched past, enormous.
Секунды шли одна за другой, огромные.
With difficulty Winston continued to keep his eyes fixed on O'Brien's.
Уинстон с трудом смотрел в глаза О'Брайену.
Then suddenly the grim face broke down into what might have been the beginnings of a smile.
Вдруг угрюмое лицо хозяина смягчилось как бы обещанием улыбки.
With his characteristic gesture O'Brien resettled his spectacles on his nose.
Характерным жестом он поправил очки на носу.
' Shall I say it, or will you?' he said.
-- Мне сказать, или вы скажете? -- начал он.
'I will say it,' said Winston promptly. 'That thing is really turned off?'
-- Я скажу, -- живо отозвался Уинстон. -- Он в самом деле выключен?
' Yes, everything is turned off.
-- Да, все выключено.
We are alone.'
Мы одни.
'We have come here because—'
-- Мы пришли сюда потому, что...
He paused, realizing for the first time the vagueness of his own motives.
Уинстон запнулся, только теперь поняв, насколько смутные побуждения привели его сюда.
Since he did not in fact know what kind of help he expected from O'Brien, it was not easy to say why he had come here.
Он сам не знал, какой помощи ждет от О'Брайена, и объяснить, зачем он пришел, было нелегко.
He went on, conscious that what he was saying must sound both feeble and pretentious:
Тем не менее он продолжал, чувствуя, что слова его звучат неубедительно и претенциозно:
'We believe that there is some kind of conspiracy, some kind of secret organization working against the Party, and that you are involved in it.
-- Мы думаем, что существует заговор, какая-то тайная организация борется с партией и вы в ней участвуете.
We want to join it and work for it.
Мы хотим в нее вступить и для нее работать.
We are enemies of the Party.
Мы враги партии.
We disbelieve in the principles of Ingsoc.
Мы не верим в принципы ангсоца.
We are thought-criminals.
Мы мыслепреступники.
We are also adulterers.
Кроме того, мы развратники.
I tell you this because we want to put ourselves at your mercy.
Говорю это потому, что мы предаем себя вашей власти.
If you want us to incriminate ourselves in any other way, we are ready.'
Если хотите, чтобы мы сознались еще в каких-то преступлениях, мы готовы.
He stopped and glanced over his shoulder, with the feeling that the door had opened.
Он умолк и оглянулся -- ему показалось, что сзади открыли дверь.
Sure enough, the little yellow-faced servant had come in without knocking.
И в самом деле, маленький желтолицый слуга вошел без стука.
Winston saw that he was carrying a tray with a decanter and glasses.
В руках у него был поднос с графином и бокалами.
'Martin is one of us,' said O'Brien impassively. 'Bring the drinks over here, Martin.
-- Мартин свой, -- бесстрастно объяснил О'Брайен. -- Мартин, несите сюда.
Put them on the round table.
Поставьте на круглый стол.
Have we enough chairs?
Стульев хватает?
Then we may as well sit down and talk in comfort.
В таком случае мы можем сесть и побеседовать с удобствами.
Bring a chair for yourself, Martin.
Мартин, возьмите себе стул.
This is business.
У нас дело.
You can stop being a servant for the next ten minutes.'
На десять минут можете забыть, что вы слуга.
The little man sat down, quite at his ease, and yet still with a servant-like air, the air of a valet enjoying a privilege.
Маленький человек сел непринужденно, но вместе с тем почтительно -- как низший, которому оказали честь.
Winston regarded him out of the corner of his eye.
Уинстон наблюдал за ним краем глаза.
It struck him that the man's whole life was playing a part, and that he felt it to be dangerous to drop his assumed personality even for a moment.
Он подумал, что этот человек всю жизнь разыгрывал роль и теперь боится сбросить личину даже на несколько мгновений.
O'Brien took the decanter by the neck and filled up the glasses with a dark-red liquid.
О'Брайен взял графин за горлышко и наполнил стаканы темно-красной жидкостью.
It aroused in Winston dim memories of something seen long ago on a wall or a hoarding--a vast bottle composed of electric lights which seemed to move up and down and pour its contents into a glass.
Уинстону смутно вспомнилась виденная давным-давно -- то ли на стене, то ли на ограде -- громадная бутылка из электрических огней, перебегавших так, что из нее как бы лилось в стакан.
Seen from the top the stuff looked almost black, but in the decanter it gleamed like a ruby.
Сверху жидкость казалась почти черной, а в графине, на просвет, горела, как рубин.
