Перед тобой пример обратного.
She had had her first love-affair when she was sixteen, with a Party member of sixty who later committed suicide to avoid arrest.
Первый роман у нее был в шестнадцать лет -с шестидесятилетним партийцем, который впоследствии покончил с собой, чтобы избежать ареста.
'And a good job too,' said Julia, 'otherwise they'd have had my name out of him when he confessed.'
"И правильно сделал, -- добавила Джулия. -- У него бы и мое имя вытянули на допросе".
Since then there had been various others.
После этого у нее были разные другие.
Life as she saw it was quite simple.
Жизнь в ее представлении была штука простая.
You wanted a good time; 'they', meaning the Party, wanted to stop you having it; you broke the rules as best you could.
Ты хочешь жить весело; "они", то есть партия, хотят тебе помещать; ты нарушаешь правила как можешь.
She seemed to think it just as natural that 'they' should want to rob you of your pleasures as that you should want to avoid being caught.
То, что "они" хотят отнять у тебя удовольствия, казалось ей таким же естественным, как то, что ты не хочешь попасться.
She hated the Party, and said so in the crudest words, but she made no general criticism of it.
Она ненавидела партию и выражала это самыми грубыми словами, но в целом ее не критиковала.
Except where it touched upon her own life she had no interest in Party doctrine.
Партийным учением Джулия интересовалась лишь в той степени, в какой оно затрагивало ее личную жизнь.
He noticed that she never used Newspeak words except the ones that had passed into everyday use.
Уинстон заметил, что и новоязовских слов она не употребляет -- за исключением тех, которые вошли в общий обиход.
She had never heard of the Brotherhood, and refused to believe in its existence.
О Братстве она никогда не слышала и верить в его существование не желала.
Any kind of organized revolt against the Party, which was bound to be a failure, struck her as stupid.
Любой организованный бунт против партии, поскольку он обречен, представлялся ей глупостью.
The clever thing was to break the rules and stay alive all the same.
Умный тот, кто нарушает правила и все-таки остается жив.
He wondered vaguely how many others like her there might be in the younger generation people who had grown up in the world of the Revolution, knowing nothing else, accepting the Party as something unalterable, like the sky, not rebelling against its authority but simply evading it, as a rabbit dodges a dog.
Уинстон рассеянно спросил себя, много ли таких, как она, в молодом поколении -- среди людей, которые выросли в революционном мире, ничего другого не знают и принимают партию как нечто незыблемое, как небо, не восстают против ее владычества, а просто пытаются из-под него ускользнуть, как кролик от собаки.
They did not discuss the possibility of getting married.
О женитьбе они не заговаривали.
It was too remote to be worth thinking about.
Слишком призрачное дело -- не стоило о нем и думать.
No imaginable committee would ever sanction such a marriage even if Katharine, Winston's wife, could somehow have been got rid of.
Даже если бы удалось избавиться от Кэтрин, жены Уинстона, ни один комитет не даст им разрешения.
It was hopeless even as a daydream.
Даже как мечта это безнадежно.
'What was she like, your wife?' said Julia.
-- Какая она была -- твоя жена? -- спросила Джулия.
'She was--do you know the Newspeak word GOODTHINKFUL?
-- Она?.. Ты знаешь, в новоязе есть слово "благомыслящий".
Meaning naturally orthodox, incapable of thinking a bad thought?'
Означает: правоверный от природы, не способный на дурную мысль.
'No, I didn't know the word, but I know the kind of person, right enough.'
-- Нет, слова не знаю, а породу эту знаю, и даже очень.
He began telling her the story of his married life, but curiously enough she appeared to know the essential parts of it already.
Он стал рассказывать ей о своей супружеской жизни, но, как ни странно, все самое главное она знала и без него.
She described to him, almost as though she had seen or felt it, the stiffening of Katharine's body as soon as he touched her, the way in which she still seemed to be pushing him from her with all her strength, even when her arms were clasped tightly round him.
Она описала ему, да так, словно сама видела или чувствовала, как цепенела при его прикосновении Кэтрин, как, крепко обнимая его, в то же время будто отталкивала изо всей силы.
With Julia he felt no difficulty in talking about such things: Katharine, in any case, had long ceased to be a painful memory and became merely a distasteful one.
С Джулией ему было легко об этом говорить, да и Кэтрин из мучительного воспоминания давно превратилась всего лишь в противное.
'I could have stood it if it hadn't been for one thing,' he said. He told her about the frigid little ceremony that Katharine had forced him to go through on the same night every week. 'She hated it, but nothing would make her stop doing it.
-- Я бы вытерпел, если бы не одна вещь. -- Он рассказал ей о маленькой холодной церемонии, к которой его принуждала Кэтрин, всегда в один и тот же день недели. -- Терпеть этого не могла, но помешать ей было нельзя никакими силами.
She used to call it--but you'll never guess.'
У нее это называлось... никогда не догадаешься.
'Our duty to the Party,' said Julia promptly.
-- Наш партийный долг, -- без промедления отозвалась Джулия.
'How did you know that?'
-- Откуда ты знаешь?
' I've been at school too, dear.
-- Милый, я тоже ходила в школу.
Sex talks once a month for the over-sixteens.
После шестнадцати лет -- раз в месяц беседы на половые темы.
And in the Youth Movement.
И в Союзе юных.
They rub it into you for years.
Это вбивают годами.
I dare say it works in a lot of cases.
И я бы сказала, во многих случаях действует.
But of course you can never tell; people are such hypocrites.'
Конечно, никогда не угадаешь: люди -лицемеры...
She began to enlarge upon the subject.
Она увлеклась темой.
With Julia, everything came back to her own sexuality.
У Джулии все неизменно сводилось к ее сексуальности.
As soon as this was touched upon in any way she was capable of great acuteness.
И когда речь заходила об этом, ее суждения бывали очень проницательны.
Unlike Winston, she had grasped the inner meaning of the Party's sexual puritanism.
