Prominent in the middle of the group were Jones, Aaronson, and Rutherford.
В центре группы выделялись Джонс, Аронсон и Резерфорд.
There was no mistaking them, in any case their names were in the caption at the bottom.
Не узнать их было нельзя, да и фамилии их значились в подписи под фотографией.
The point was that at both trials all three men had confessed that on that date they had been on Eurasian soil.
А на обоих процессах все трое показали, что в тот день они находились на территории Евразии.
They had flown from a secret airfield in Canada to a rendezvous somewhere in Siberia, and had conferred with members of the Eurasian General Staff, to whom they had betrayed important military secrets.
С тайного аэродрома в Канаде их доставили куда-то в Сибирь на встречу с работниками Евразийского генштаба, которому они выдавали важные военные тайны.
The date had stuck in Winston's memory because it chanced to be midsummer day; but the whole story must be on record in countless other places as well.
Дата засела в памяти Уинстона, потому что это был Иванов день: впрочем, это дело наверняка описано повсюду.
There was only one possible conclusion: the confessions were lies.
Вывод возможен только один: их признания были ложью.
Of course, this was not in itself a discovery.
Конечно, не бог весть какое открытие.
Even at that time Winston had not imagined that the people who were wiped out in the purges had actually committed the crimes that they were accused of.
Уже тогда Уинстон не допускал мысли, что люди, уничтоженные во время чисток, в самом деле преступники.
But this was concrete evidence; it was a fragment of the abolished past, like a fossil bone which turns up in the wrong stratum and destroys a geological theory.
Но тут было точное доказательство, обломок отмененного прошлого: так одна ископаемая кость, найденная не в том слое отложений, разрушает целую геологическую теорию.
It was enough to blow the Party to atoms, if in some way it could have been published to the world and its significance made known.
Если бы этот факт можно было обнародовать, разъяснить его значение, он один разбил бы партию вдребезги.
He had gone straight on working.
Уинстон сразу взялся за работу.
As soon as he saw what the photograph was, and what it meant, he had covered it up with another sheet of paper.
Увидев фотографию и поняв, что она означает, он прикрыл ее другим листом.
Luckily, when he unrolled it, it had been upside-down from the point of view of the telescreen.
К счастью, телекрану она была видна вверх ногами.
He took his scribbling pad on his knee and pushed back his chair so as to get as far away from the telescreen as possible.
Он положил блокнот на колено и отодвинулся со стулом подальше от телекрана.
To keep your face expressionless was not difficult, and even your breathing could be controlled, with an effort: but you could not control the beating of your heart, and the telescreen was quite delicate enough to pick it up.
Сделать непроницаемое лицо легко, даже дышать можно ровно, если постараться, но вот с сердцебиением не сладишь, а телекран -- штука чувствительная, подметит.
He let what he judged to be ten minutes go by, tormented all the while by the fear that some accident--a sudden draught blowing across his desk, for instance--would betray him.
Он выждал, по своим расчетам, десять минут, все время мучаясь страхом, что его выдаст какая-нибудь случайность -- например, внезапный сквозняк смахнет бумагу.
Then, without uncovering it again, he dropped the photograph into the memory hole, along with some other waste papers.
Затем, уже не открывая фотографию, он сунул ее вместе с ненужными листками в гнездо памяти.
Within another minute, perhaps, it would have crumbled into ashes.
И через минуту она, наверное, превратилась в пепел.
That was ten--eleven years ago.
Это было десять-одиннадцать лет назад.
Today, probably, he would have kept that photograph.
Сегодня он эту фотографию скорее бы всего сохранил.
It was curious that the fact of having held it in his fingers seemed to him to make a difference even now, when the photograph itself, as well as the event it recorded, was only memory.
Любопытно: хотя и фотография и отраженный на ней факт были всего лишь воспоминанием, само то, что он когда-то держал ее в руках, влияло на него до сих пор.
Was the Party's hold upon the past less strong, he wondered, because a piece of evidence which existed no longer HAD ONCE existed?
Неужели, спросил он себя, власть партии над прошлым ослабла оттого, что уже не существующее мелкое свидетельство когда-то существовало?
But today, supposing that it could be somehow resurrected from its ashes, the photograph might not even be evidence.
А сегодня, если бы удалось воскресить фотографию, она, вероятно, и уликой не была бы.
Already, at the time when he made his discovery, Oceania was no longer at war with Eurasia, and it must have been to the agents of Eastasia that the three dead men had betrayed their country.
Ведь когда он увидел ее, Океания уже не воевала с Евразией и трое покойных должны были бы продавать родину агентам Остазии.
Since then there had been other changes--two, three, he could not remember how many.
А с той поры произошли еще повороты -- два, три, он не помнил сколько.
Very likely the confessions had been rewritten and rewritten until the original facts and dates no longer had the smallest significance.
Наверное, признания покойных переписывались и переписывались, так что первоначальные факты и даты совсем уже ничего не значат.
The past not only changed, but changed continuously.
Прошлое не просто меняется, оно меняется непрерывно.
What most afflicted him with the sense of nightmare was that he had never clearly understood why the huge imposture was undertaken.
Самым же кошмарным для него было то, что он никогда не понимал отчетливо, какую цель преследует это грандиозное надувательство.
The immediate advantages of falsifying the past were obvious, but the ultimate motive was mysterious.
Сиюминутные выгоды от подделки прошлого очевидны, но конечная ее цель -- загадка.
He took up his pen again and wrote:
Он снова взял ручку и написал:
I understand HOW: I do not understand WHY.
Я понимаю КАК; не понимаю ЗАЧЕМ.
He wondered, as he had many times wondered before, whether he himself was a lunatic.
Он задумался, как задумывался уже не раз, а не сумасшедший ли он сам.
Perhaps a lunatic was simply a minority of one.
Может быть, сумасшедший тот, кто в меньшинстве, в единственном числе.
