Грустная надежда Над домом поселилась тишина, не стукнет и синица ненароком… Сюжеты оборвались. Пустота. Её мне не залечит даже доктор. Бросаю в пламя свечки не спеша изношенную жизнью этой серость, сжигаю каждый прошлый ложный шаг, что оставлять мне просто не хотелось… Крутым порывом листья унесёт разгневанный тот ветер, будто шалый, изнанкой повернёт, что скрыто всё, и обнажит души моей усталость. Я в сговоре сегодня ночью с ним: он, как художник, кистью поколдует, раскрасит лишь движением одним эскизы тех нежданных поцелуев. Волос коснулась снежно седина, промчались годы яркой каруселью. Я жду тебя, далёкая весна, и ты опять порадуешь капелью! Поэту…
Посвящается учителю и доброму наставнику Станиславу Андрееву-Гренину Мой друг! Мы так близки с тобой по духу! Мне дороги мотивы всех твоих стихов! Так хочется добавить свою руку, чтоб нитью золотой обвить каскады слов! Но знаю, что руки моей не примешь — ты выстрадал до боли строки те свои, там тысячи идей, что не обнимешь, пытаясь их раскрыть в твоих стихах любви. В них столько дум вместилось и исканий, что в море чувств глубоких можно утонуть! Для жизни полной взят восторг желаний и выстроен весь долгий и нелёгкий путь! Это только порыв… Как ты прав! Это был лишь порыв, а пурги надо мной не унять… Заметёт завтра снегом дворы, и меня в той пурге не сыскать… Это только порыв – я права… Но промёрзлую толщу земли вдруг проклюнет в апреле трава, и её станут нежить дожди… Расцветут, словно в сказке, сады, будут бабочки в солнце порхать, отражаясь в фонтанах воды, целый день средь листвы танцевать… Кинут радуги в небо мосты от горячих июльских дождей… Только мы среди той красоты сохраним ли остатки страстей? Пока радует солнечный свет всё одной бесконечной поры — вечных чувств, снежных вод, вешних лет… Кто же прав, если был лишь порыв? О любимом шарфе… Смотрю на снимок, где царит рояль, а я облокотилась осторожно, чтобы волнение своё унять… Перед поэтами Москвы – тревожно! И рук, красивых продолжений плеч — так жаль, что в кисти крупноваты, ухожены, с кольцом, чтоб взор привлечь. А голова в наклоне виноватом… У шеи стройной – к публике излом, скользнул из пышности причёски локон, когда полнеющий уж стан в поклон стремился под лучом из южных окон. Что говорить – волненье велико! Румянец побежал к изящным ушкам, и нежными губами только рот давал словам всю лёгкую воздушность! На лбу высоком – бровных дуг разлёт над голубыми ясными глазами, меж ними – небольшой курносый нос и щёк движенье в такте со словами. Взор падает на мой любимый шарф, и мысли сразу устремились в небо. По ткани, лёгкой и прозрачной, глаз скользит из голубого цвета в белый. С любовью глажу тонкий мягкий шёлк, на нём едва заметны крошки-блёстки. Мой палантин чудесно подошёл к глазам, уже немолодым, неброским. А к ним простой, застенчивый наряд красиво оттенил лоскут заморский. Быть может, кто-то остановит взгляд на мне? Уже приветливый, московский… И я ему навстречу улыбнусь доброжелательно, чуть-чуть несмело. Что ж, пусть не сразу, а потом найдусь, прочту ещё свои стихи – «О белом». О белом Всё белое величие цветов — от ландышей весной и от магнолий до прелести берёзовых стволов — наш разум восхищает поневоле! И кипень цвета майского садов, и аромат кистей сирени белой — как белое раздолье у стихов, написанных твоей рукой умелой! И торжество рояля белизны, и платья белого в церковном хоре, как чары от пленяющей струны — в них чувством управляет чудотворец! И густота тумана над рекой, который ты нечаянно увидел… Души твоей наполненной покой Всевышний будто бы давно предвидел! Загадочность плывущих облаков и нежный шорох перьев лебединых, что посланы с рождения веков, как тайна толщи океанской льдины… Весь белый свет подарком нам открыт! В значении своём и цвет дан белый, в нём веер спектра радуги сокрыт… И нет познанию границ – пределов! Александр Громогласов
Родился в 1959 году в городе Сатка Челябинской области. Член Российского союза писателей (РСП). |
