— Разрешите мне посмотреть, — вмешался Бершман и протянул руку к фотографии.

Пока адвокат рассматривал снимок, Лагоев вызвал секретаршу. Это была немолодая женщина с белокурыми волосами, скромно одетая и в очках.

Никита с Сергеем не знали, что, увидев предыдущую секретаршу — девицу с подиума, ровным счетом ничего не смыслившую в секретарских обязанностях, — Анька поставила вопрос ребром: либо я, либо она.

— Чай, кофе? — спросил Лагоев у своих гостей.

Никита с Сергеем от всего отказались.

Лагоев отпустил секретаршу.

— Ну и что? — через минуту сказал адвокат. — Молодые люди сидят за столом. По-видимому, бражничают. И я не вижу здесь уважаемого Артура Рафаиловича.

— Он скромно сидит с краю за пиршественным столом, — сказал Сергей. — Это снимок тридцатилетней давности, но вы же понимаете, господин Бершман, семейный альбом господина Лагоева поможет нам проследить по годам, как видоизменялся ваш клиент.

— И что дальше? Осмелюсь предположить, что за давностью лет мой клиент успел забыть эту встречу и ее участников.

— С одним из них, то есть с Юнусовым, ваш клиент виделся не далее как вчера.

— Ну и что? — пожал плечами господин Бершман.

— И Юнусов до сих пор помнит ту вечеринку и ее участников.

— Это его решение. Очевидно, они были близкие ему люди. Но не моему клиенту, — сказал адвокат Лагоева, не выпуская инициативу из своих рук. — Артур Рафаилович — я предполагаю — принял участие в той вечеринке единственно потому, что был знаком с господином Юнусовым. Именно поэтому он был приглашен туда. Так что я не вижу ничего криминального в этой фотографии для моего клиента, какие бы преступления ни были предъявлены остальным персонажам снимка. Случайная встреча, случайный снимок.

— Эта, — с ваших слов «случайная», встреча имела далеко идущие последствия.

Сергей положил на стол блокнот.

— Обратите внимание; на первой странице блокнота список, пользуясь вашей терминологией, господин Бершман, бражников, И все это персонажи со снимка. А дальше идут разные даты и столбиком написанные цифры. Все они заканчиваются сокращением «руб.». Осмелюсь предположить, что все это написано рукой Артура Рафаиловича.

— Дайте-ка мне взглянуть, — сказал адвокат и протянул руку к блокноту.

— Пожалуйста.

Бершман пролистал несколько страниц и, пожав плечами, сказал:

— Опять-таки ничего криминального не вижу. Молодые люди были поклонниками преферанса и потехи ради вели записи.

— Среди поклонников преферанса трудно представить Рогова, Смагина и Лосева.

— Те резались в очко, — не задумываясь, ответил Бершман.

— А вас не смущают суммы?

— А почему они должны меня смущать?

— Г-н Лагоев, судя по ним, давно уже миллионер.

— Он и сейчас не бедный. А что касается этих сумм, так молодые люди льстили себе и не проставляли в них запятых. И должно быть тридцать рублей пятьдесят копеек вместо написанных здесь тридцати тысяч пятисот рублей. Вот и весь секрет.

— И все почему-то в плюсе.

— А зачем расстраивать друзей минусами?

— А разыгранных денег нам едва хватало на то, чтобы купить пива на всех, — вставил Лагоев и получил благосклонный кивок от господина Бершмана.

— Значит, вы признаете знакомство с Гусевым? — спросил Сергей.

— Шапочное.

— Больше вам признаться не в чем?

— Абсолютно не в чем, — за Лагоева ответил адвокат с торжествующей миной победителя.

— Понятно. Кстати, когда у вас свадьба?

— Вы хотите преподнести мне сюрприз?

— Не более того, что вы приготовили себе много лет назад.

Бершман вздохнул.

— Молодой человек, если б вы знали, сколько раз я был свидетелем подобных угроз.

— Согласен: грозить не дело. Но подписку о невыезде я с вашего клиента возьму для выяснения всех обстоятельств нападения на Хмельнова Никиту Константиновича. И потому еще, что вас, господин Лагоев, связывали весьма сомнительные отношения с Гусевым, который находится под следствием.

— Узнаю склонность милиции… пардон, полиции… во всем видеть криминал. Если молодой человек перекидывался в картишки — и заметьте, не в общественном месте — и опрометчиво оставил записи об этом, так уж ему готовы вменить это в преступление, а ведь столько лет уже прошло. И это не мешает вам бросать тень на кристально честного бизнесмена. И благодетеля.

— Кого же он облагодетельствовал? — удивленно спросил Никита.

— На свои деньги он содержит два затухающих издания, чтоб они не затухли совсем. Они же начнут кампанию в поддержку своего благодетеля от происков завистников в полиции.

Лагоев скосил глаза на Никиту и сказал:

— Насколько я понимаю, вы теперь служите в полиции?

— Совершенно верно.

— Рад за вас. Вы наконец нашли свое истинное призвание. И кстати сказать, я учел замечания в вашей анонимной статье и провел ревизию с аудитом. Изъял продукцию недобросовестных поставщиков и устранил недостатки. Ваши сбитые с толку осведомители вам это подтвердят.

— На этом мы вас больше не задерживаем, господа, — закончил аудиенцию господин Бершман.

От Лагоева они поехали к Кораблеву.

Юрий Викторович Кораблев не сразу открыл дверь, а когда открыл, их окатило волной перегара. Никита подумал, что Кораблев пьет с приятелями с тех пор, как он был здесь.

Но хозяин оказался дома один, зато на кухне выстроилась батарея бутылок.

— Под наркозом. Может, все выложит? А то несговорчивый, — тихо сказал Никита в коридоре.

На кухне Юрий Викторович повертел головой, как будто соображал, где находится, и поставил чайник на плиту.

— Выпьем, — сказал он на привычном ему языке. — Только к чаю ничего нет.

— А мы не чай пить пришли, — ответил Сергей.

— Как знаете, — сказал хозяин дома и загасил конфорку. — Что вам надо?

— Нужна ваша помощь.

— Это ж надо! Полиция пришла просить помощи у пострадавшего.

— Это как же вы пострадали? — спросил Сергей.

— Брата моего убили. Скоро будет четверть века, как его не стало.

— Готовитесь к знаменательной дате?

— Не шути так, начальник, — зло глядя на Сергея, сказал Юрий Викторович. — Не надо. Видно, не знаешь, как остаться без единственного близкого тебе человека.

— Извините, — сказал Сергей. — Как это случилось?

— Неужто милиция… пардон, оговорился, теперь вы полиция, решила возобновить следствие?

— Нет, этого я утверждать не стану. Но может оказаться так, что наше расследование поможет раскрыть и другое преступление.

Юрий Викторович посмотрел на Никиту и сказал:

— Так вы о Смагине? Понятно.

— Вы хорошо его знали?

— Брат его хорошо знал. А я тогда салагой был.

— Вы подозреваете Смагина в убийстве вашего брата?

— Подозревать можно кого угодно. А знать нужно точно. Их там целая банда была. Действовали нагло, в открытую. Приходили и требовали денег. Иначе череп проломят.

— Кто входил в эту банду? Помимо Смагина и Рогова. Ныне убитых.

— А я почем знаю, — буркнул Юрий Викторович и отвел глаза.

Никита с Сергеем ему не поверили.

— Что вы знаете о Лагоеве? Юнусове?

— То же самое, что все. У Лагоев универсам. У Юнусова, говорят, автомастерская.

— Они были в той банде?

— В какой?

— Извините. В той, что убила вашего брата.

Кораблев долго и пристально смотрел то на Сергея, то на Никиту.

— Может, в самом деле появились честные, непродажные менты?

— Они всегда были, Юрий Викторович.

— Только не говорите мне про Вязова.

— Почему?

— У него была полная картина на всю эту мразь. Только он использовал ее не по назначению.

— Получил откат и замял дело?

— Не знаю. Меня при этом не было.

— И это ему не сошло с рук?

Кораблев, прищурившись, посмотрел на Сергея.

— Не ищи начальник там, где искать нечего. Я не при делах.

— Юрий Викторович, мы не за тем пришли, чтобы вас в чем-то обвинять, — поднимаясь, сказал Сергей. — Мы надеялись на вашу помощь в раскрытии убийства вашего брата.