— Обещаешь, что в последний?

— Обещаю, — твердо ответил Никита.

Через две минуты у него был адрес неизвестного из крематория.

Никита завел мотор и не успел тронуться с места, как впритирку с ним пронеслась легковушка, чуть не сбив ему зеркало, и растворилась в темноте.

— Уроды, — проскрежетал Никита. — Даже габариты не включили.

Через сотню метров фары его машины вырвали из темноты необычную картину: та самая легковушка стояла поперек дороги. Передняя дверь была распахнута, и, насколько мог видеть Никита, в салоне никого не было. Габариты машины все так же не горели.

«Жигуль», — навалившись на баранку, подумал Никита.

Не тот ли самый, что подвез двух уродов в «Русскую сказку»?

Не могут угомониться?

Объехать машину не позволяло узкое шоссе в две полосы и глубокий кювет по обе стороны.

Снова кювет. Как у Смагина.

Никита вышел на дорогу и пошел к машине.

За спиной он услышал чьи-то шаги и обернулся. Позади него стоял человек, невысокий и плотный, в надвинутой на глаза кепке. В руках держал обрез охотничьего ружья, направленный на Никиту.

— Не подходи, — сказал он низким, грубым голосом.

«Не уверен в себе, — пронеслось в голове у Никиты. — И это с обрезом в руках! Трусоват».

Ни о чем другом Никита не успел подумать. В голове у него все поплыло, и он рухнул на дорогу.

Его схватили и потащили в поле, в сторону леса.

Никита быстро очухался и начал извиваться что было сил.

— Не дергайся, сволочь, — услышал он тот же голос и получил чувствительный удар ногой по спине.

Судя по тому, как его держали, их было трое: один ухватил за ноги, другой за пояс и третий под мышки.

Никита напрягся и подтянул колени к груди. Помешать ему не смогли. Набрав полные легкие воздуха, он резко распрямился.

Державший за ноги, выронил его, и ноги Никиты оказались на земле, второй стоял на коленях, а третий едва держал его, но хватка ослабла.

Никита ударил его между ног.

— Сволочь! — завопил он и выронил Никиту.

Тишину ночи прорезал вой полицейской сирены и выстрел.

Никита встал. В свете луны он увидел три неясных силуэта, убегавших в сторону леса. Отказавшись от мысли догнать их, он побрел к шоссе.

Полицейская «Нива» стояла на обочине.

— А «жигуль» где? — спросил Никита, подойдя к ней.

— Если был, то уехал, — ответил полицейский, стоявший у кювета. Пистолет он убирал в кобуру.

— Что случилось, Никита? — спросил второй полицейский, сидевший в машине.

Его узнали. Это были парни из Серегиного Управления. Значит, самое позднее завтра утром ему все будет известно.

— Да так… Ничего особенного, — ответил он.

— Ничего особенного? А мы видели, как тебя тащили полем, — сказал полицейский, сидевший за рулем.

— Резвились, — ответил Никита.

— Ну извиняй, что помешали. Заяву писать будем?

— К черту!

— Тогда бывай.

Полицейская «Нива» резво набрала ход, и красные огоньки довольно быстро растворились в темноте.

Чем его оглушили?

Никита развернул машину и фарами осветил часть полосы, обочину и кювет. Выйдя из нее, он прошел вдоль шоссе, надеясь найти обрез, и нашел лопату. В кювете. Обычную, ничем не примечательную. Такой картошку копают на дачных участках. Обреза не было.

Неужели он должен был рыть себе могилу?

Да… Дело, кажется, принимает серьезный оборот.

У него есть улика — лопата. Что кроме нее? Опять «жигуленок»!

Не откладывая, Никита поехал в Дворики.

На Объездное шоссе нескончаемым потоком шли тягачи с фурами и контейнерами. Он вписался в этот поток и через двадцать минут увидел дорожный указатель «д. Дворики. 0,5 км».

Деревню было видно с шоссе: с десяток домов, стоявших вкривь и вкось вдоль грунтовки, уходившей в лес.

Метрах в пятидесяти от указателя находился придорожный буфет.

— Вот и приехали, — сказал Никита себе под нос.

В буфете никого не было, если не считать очевидного завсегдатая — старого забулдыгу, одиноко торчавшего у окна и с задумчивым видом созерцавшего дорогу, опершись о столик. Перед ним стояла полупустая кружка. Стульев в буфете не было.

Рационально, подумал Никита. Нечего рассиживаться.

Буфетчица, женщина лет сорока пяти с ярко накрашенными губами и с золотой коронкой во рту, была на рабочем месте, за прилавком.

— Здравствуйте, — сказал Никита.

Буфетчица с любопытством посмотрела на него и с наклеенной на лице улыбкой ответила:

— Здравствуйте. Что будем брать?

Выбор был небогатый: пельмени или сосиски с горошком. Пиво бутылочное или в банках. Отказаться от предложения означало бы обидеть буфетчицу и не войти с ней в контакт.

— Сосиски с горошком, — сказал Никита.

— Пиво?

— Не могу. За рулем.

— Понимаю. А вот сосиски придется подождать. Пока сварятся. Но это недолго. А пельмени есть прямо сейчас. Горяченькие.

От пельменей Никита отказался. Они плавали в большой кастрюле на плите, и вид у них был малоаппетитный.

Буфетчица оказалась словоохотливой.

— Вы проездом али как? — спросила она.

— Али как, — улыбнувшись, ответил Никита.

Буфетчица застыла в немом ожидании, когда он расшифрует, что означает «али как». Или просто ждала, когда сварятся сосиски.

— Думаю домик в деревне купить. Два парня из местных, из Двориков, говорили мне, что здесь можно купить недорого вполне сносный дом. Этакий приют для одинокого отшельника.

— Да? — удивилась буфетчица. — Здесь? Кто же эти парни, что вам такое насоветовали? Я сама из Двориков и всех знаю.

— Витек и Борька.

Буфетчица удивилась еще больше.

— У нас все парни на учете. Их раз-два и обчелся. Но Витька с Борькой среди них нет. Может, вы спутали с кем?

— Да нет… Ну, такие ребята… Невысокие, кряжистые, — принялся описывать их Никита. — В бейсболках ходят. Лет по двадцать пять — двадцать семь.

Буфетчица задумчиво покачала головой.

— Они были у вас на днях. Пивком набрались. К ним еще мужик подвалил. Угостил их водярой. Постояли, потолковали.

— Не было такого. У меня пивком набираются только местные. Но Витька с Борькой — да еще в бейсболках — среди них уж точно нет. Остальные — как вы, проездом. За рулем. Им не до пива.

— Может, того мужика помните? — без всякой надежды спросил Никита и услышал ожидаемый ответ.

— Да не было никакого мужика, — с раздражением сказала буфетчица и повернулась к сосискам. — А чтоб чужой мужик подвалил да еще угостил водярой — такого сроду здесь не было. Пить что будете? Чай или кофе? — спросила она, не оборачиваясь.

Какой может быть кофе в придорожной забегаловке? К черту его! А чай Никита пил только у Светки. Зеленый. Заваренный по особому рецепту.

— Спасибо. Ничего не буду.

— Как хотите, — равнодушно сказала буфетчица.

Сосиски оказались сносные, а горошек был мелкий и желтый. Никита к нему не притронулся.

Вот какие парни оказались Витек и Борька. Тертые калачи. Совсем не деревенские лохи. Значит, сюжет закручивается круче, чем он предполагал. Никита не доел сосиски и, кивнув на прощание буфетчице, вышел на улицу.

Развели его два отморозка. Развели, как лоха.

18

Утром Никита поехал в фитнесс-клуб.

В раздевалке к нему подошел Михаил, в прошлом его сослуживец, а ныне владелец этого клуба. Никита здесь находился в привилегированном положении, то есть занимался на тренажерах и молотил по грушам бесплатно.

— Старик, — сказал Михаил, — намечается славная халтурка. Набирается группа любителей каратэ. Им нужен тренер. Светят неплохие бабки.

— А ты?

— Я под завязку загружен. А ты вроде как свободная личность. Хмель, это начало. Дальше дело раскрутится. Отбоя не будет. Завязывай свою ерундистику с газетами и ДЭЗами. Сам будешь в форме и при деньгах. Чем не жизнь?

— Но им нужно каратэ, — заметил Никита.

— А ты спец в боевых единоборствах. Если б ты знал, кто тренирует так называемое каратэ, тхэквандо и прочее, ты бы со смеху помер. Особенно у детишек.