— Ты полюбуйся, что он нацарапал в так называемой Записке. Написать эту пакость он не поленился, а как работать — так его нет. Заявится, как красно солнышко поутру в контору, и потом его только и видели! Ни слуху ни духу. Если не считать вот эту гадость.

Светлана хотела взять листок с размашистой подписью Никиты, но Егор Акимович отдернул руку.

— Умник без году неделя! Без понятия в голове, а все туда же лезет! Других учить. А вот работать, так его нет. Так что, уважаемая Светлана Александровна, прежде чем давать советы другим, ему бы самому научиться работать. И прежде всего с людьми. А человек у нас непростой. Ой какой непростой.

Егор Акимович трясущейся рукой схватил графин с подоконника и налил себе полный стакан.

«Чтоб ты захлебнулся», — подумала Светлана, глядя на его дергающийся кадык.

— Нет, ты только подумай, — продолжил Егор Акимович, обтерев губы ладонью, — работали себе люди преспокойненько, так вот тебе на! Появился самый умный, самый грамотный и самый… трудолюбивый, — Егор Акимович расхохотался. — И все раскритиковал. Он, оказывается, лучше всех знает, как и что надо делать. Новатор… — Егор Акимович посмотрел на Светлану и закончил: — Хренов.

Щеки у Светланы пылали. А Егор Акимович сел в кресло и обхватил голову руками.

— Ну и что ты мне прикажешь делать с твоим протеже? — спросил он, подняв на Светлану глаза.

Светлана взяла себя в руки, откашлялась и сказала:

— Я ничего не могу сказать, пока не ознакомлюсь с документом.

— Пожалуйста. Знакомься, читай. Подожди. Где-то еще должен быть листок. Одного ему показалось мало. Писака.

Второй листок Егор Акимович нашел у себя под столом.

Схватив оба листка, Светлана выскочила в коридор и оперлась о стену. В висках у нее стучало, ноги подкашивались. Прошло несколько минут, прежде чем она отдышалась и чуть ли не по стенке пошла к себе в кабинет.

Читать опус Никиты у нее не было сил.

С работы она ушла раньше времени, сославшись на невыносимую головную боль.

После кофе боль утихла. Она села в кресло под торшером и положила на колени злополучные листки.

На верхней строке красовалось: «Служебная записка».

Чуть ниже: «Отчет о проделанной работе и предложения по улучшению работы ДЭЗов».

Светлана принялась читать злополучную записку Никиты.

В ней репортер криминальной хроники поделился своими соображениями о том, как сделать тендеры на уборку домов, дворов и улиц более прозрачными; как внести ясность в оплату работы сантехников и электриков, сделанной по заявкам рядовых граждан в их квартирах; как сделать так, чтобы краска в подъездах не отваливалась через месяц после ремонта и т. д. и т. п.

«Ах, Никита, Никита, никогда не быть тебе начальником над ДЭЗами», — с равнодушием бессилия подумала Светлана.

Она сложила листки пополам и задумалась.

В этот вечер между ними впервые произошла настоящая размолвка.

Увидев Светлану, задумчиво сидевшую на тахте, Никита спросил:

— Что случилось?

— А разве могло что-то случиться?

Никита промолчал.

— Поздравляю, — сказала Светлана. — Ты нажил себе еще одного врага.

— Акимыча, что ли? — вмиг сообразил он.

В его словах сквозило пренебрежение.

— А чем он хуже других? Вполне достойный вражина.

— Не лучше, не хуже. Так…

— Напрасно, Никита, напрасно. Такие люди бьют наотмашь и со спины.

— Я за спину себе никого не пускаю.

Светлана усмехнулась.

— И как ты собираешься жить дальше, Никита? На своей карьере у нас ты можешь поставить крест.

— Свет, ты читала мою записку?

— Читала.

— Ну согласись, что я прав.

— Никита, мало быть правым. Надо еще уметь отстаивать свою правду.

Никита промолчал. Подняв глаза, он поймал на себе задумчивый взгляд Светланы.

— Ты что? — спросил он.

— Да я вот думаю, того ли я выбрала.

Это был удар хлыстом.

Никита опешил, а потом решил, что с него довольно.

Он встал.

— Ты куда? — спросила Светлана. — Я сейчас приготовлю поесть.

— Не буду мешать тебе думать. Да, кстати, мой босс еще не уволил меня?

— Нет. Не имеет права. У тебя в запасе как минимум еще неделя, — ответила Светлана.

— Ну и прекрасно.

Никита вышел из комнаты. Светлана за ним не пошла.

В подъезде тугая пружина хлопнула дверью, и в притихшем дворе в предвечерний час это прозвучало как знак отчаяния.

«Только этого мне не хватало, — подумал Никита. — Мелодраматических жестов».

Погода испортилась. Небо затянуло покрывалом сплошных облаков, посеял мелкий осенний дождь.

Никита шел под ним, подняв воротник и втянув голову в плечи.

Как никогда раньше, ему захотелось напиться. Он достал заветную кубышку и отсчитал приличную сумму.

13

Никита поехал в «Русскую сказку». Он давно слышал про этот загородный ресторан и решил, что это будет самое подходящее место, где он сможет утопить свою печаль.

Ресторан оказался двухэтажным зданием из крупных бревен, со створками на окнах и с замысловатой крышей с петушками, которые, помимо декора, служили еще и флюгерами.

На входе Никиту встретил рослый парень в косоворотке, перетянутой кушаком.

— Чем могу вам служить? — спросил он.

— Столиком, — ответил Никита и добавил: — На одного.

— Будет сделано.

Его посадили не в самое престижное место — рядом с оркестром. Зато одного. Никита быстро пробежал глазами меню и заказал самое дешевое, что в нем было. Официант туг же исчез.

В ожидании заказа Никита ленивым взглядом обвел публику.

Через минуту он ошеломленно смотрел на столик возле огромного окна, за которым открывался лесной пейзаж. За ним сидела Анька Крылова.

Никита не поверил своим глазам. Она сидела с Лагоевым! Заметив Никиту, этот мерзавец скривился в усмешке и показал вилкой в его сторону. Анька обернулась.

Выражение лица у нее тут же сменилось с любопытного на враждебное, как только она узнала Никиту. После недолгого замешательства Анька отбросила салфетку и направилась к нему.

Она села без приглашения и вместо приветствия сказала:

— Какого черта ты сюда приперся?

Ее всегда отличал решительный характер. За то время, что они не виделись после школы, она ничуть не изменилась.

— На тебя посмотреть, — усмехнулся Никита.

— Давай без этого дерьма.

— Давай без него. Я пришел сюда поужинать после напряженного рабочего дня. Надеюсь, простому смертному это не возбраняется?

— Брось трепаться. Несчастному репортеру криминальной хроники из задрипанного таблоида дежурный ланч здесь не по карману, не говоря уж об ужине.

Что правда, то правда, мысленно согласился Никита.

— Кстати, о каком напряженном рабочем дне ты бормочешь? Тебя вышвырнули с работы.

Фу, как грубо.

Но хуже было другое. Если Анька об этом знает, теперь уж точно об этом знает весь город.

— Кстати, не уволили. — возразил Никита. — Просто я перешел на внештатную работу, чтобы развязать себе руки. Клетка с прутьями не место для вольного сокола.

— Брось трепаться.

Никита бросил и подцепил на вилку кусок ростбифа.

Анька выдержала паузу и, приняв его молчание за признание поражения, возобновила атаку:

— Если ты здесь по своим репортерским штучкам, то не вздумай полоскать имя Лагоева и встать у меня на пути к счастью! На этот раз тебе так просто это не сойдет.

— Какому счастью? — недоуменно спросил Никита.

— К браку с Лагоевым.

— И это ты называешь счастьем? — ошеломленно пролепетал он.

— А что ты называешь счастьем? — ехидно спросила Анька. — Жить на иждивении у Светки?

Никита чуть не поперхнулся.

— До сих пор не могу понять, что она в тебе нашла, — сказала Анька, продолжив измываться над Никитой.

«А в самом деле, что Светка нашла во мне?» — подумал он.

— В любви нет логики, — парировал Никита. — А где она есть, там нет любви. Из чего следует…