— Тогда зачем вы пришли?

— Чтоб удостовериться, что он все-таки сдох.

— Он вас ограбил?

Человек в макинтоше замедлил шаг, остановился и посмотрел Никите в лицо. С нескрываемой ненавистью он сказал:

— Еще как! — И добавил словно себе в утешение: — И не только меня. А кто вы?

— Я журналист.

— И что журналиста привело сюда?

— Журналистское расследование. Мне показался странным несчастный случай, в котором погиб Смагин.

— Так это вы дали объявление в газете?

— Да.

— На что надеетесь? Отыскать возможного убийцу?

— В общем-то, да.

— Это ваши проблемы.

Незнакомец резко повернулся и пошел прочь.

«И не только меня», — мысленно повторил его слова Никита.

Значит, в городе есть люди, знавшие и наверняка помнящие Смагина, но не пожелавшие прийти на его похороны. И, быть может, точно так же проклинающие его по сей день.

Никита пошел за быстро удалявшимся незнакомцем в макинтоше с поднятым воротником. Тот ни разу не обернулся. Выйдя за ограду кладбища, он сел в старенькую «Ладу» и укатил в сторону города. Никита записал номер его машины.

Перед ним встал вопрос: куда двинуть дальше? Обходить ДЭЗы или навестить архивариуса? Выбор был сделан в пользу архивариуса. Они столкнулись в дверях управы.

— Здравствуйте, Владимир Михайлович, — сказал Никита.

Озабоченное лицо архивариуса прояснилось, как только он узнал его.

— А это вы, молодой человек! Извините, не приглашаю вас к себе в обитель. У меня рабочий день уже закончился.

— А почему бы нам с вами не скоротать вечерок в небольшом и тихом кафе поблизости?

— А почему бы и нет? — оживился архивариус. — Сегодня пятница. Вечер. Впереди выходные.

Так Никита думал отблагодарить архивариуса за проделанную для него работу. Но просчитался.

Как только они уселись за столик, архивариус объявил:

— Извините, Никита, я умываю руки. Я не смогу участвовать в вашем проекте.

— Почему?

— Есть на то личные причины, — уклончиво ответил архивариус.

Это любопытно. Очень любопытно, подумал Никита.

Подошла официантка и положила на стол меню.

— Что вы будете, Владимир Михайлович?

— Право, не знаю. А что бы вы рекомендовали? — архивариус обратился к официантке.

По рекомендации официантки, Никита заказал два ростбифа на горячее и, с согласия архивариуса, бутылку водки и легкую закуску.

В ожидании официантки они обменялись несколькими фразами о погоде и работе. От выпитой водки лицо архивариуса зарумянилось. Он заметно повеселел, и пропала скованность.

Самое время спросить, решил Никита.

— Владимир Михайлович, если не секрет, что за личные причины не позволяют вам участвовать в проекте?

Архивариус вздохнул, поводил кругами рюмкой по столу и сказал:

— Видите ли… Как бы это сказать… Вы толкаете меня на конфликт с местной элитой.

Никита был поражен его ответом. И не сразу нашелся, что сказать.

— С какой элитой? На какой конфликт? — спросил он, задумчиво глядя на архивариуса.

— Ну как же? Фамилия Лагоев мне с самого начала показалась знакомой. И мои опасения подтвердились. Ведь ваш Лагоев — это тот самый Лагоев, у которого универсам в центре города?

— Ну и что?

— А то, Никита, что он весьма состоятельный человек. А по утверждению классиков марксизма-ленинизма, все крупные состояния нажиты неправедным путем. Иными словами — криминальным. Извините, но мне на старости лет ни к чему впутываться в криминальные разборки.

— Ваши опасения напрасны, Владимир Михайлович. Никто и ничто вам не угрожает. Тем более что Лагоев не криминальный авторитет, а заурядный жулик.

— Не мне судить об этом. Я здесь человек новый.

— Вот как?

— Ну, конечно же. Я перебрался в ваш город единственно потому, что у меня одно желание — тихо, мирно и спокойно скоротать свой век. И простите меня, Никита, я не смогу и, правду сказать, не хочу быть вашим доктором Ватсоном. Вот это и есть мои личные причины, по которым я вынужден отказаться от участия в вашем проекте.

Скоротать свой век в подвале среди пыльных папок с документами? И это выбор еще не старого человека? Хорошенькое дело.

По крайней мере сказано было честно и откровенно.

Наполнив рюмки, Никита спросил:

— И откуда вы пожаловали в наш город?

Лицо архивариуса тронула улыбка.

— Из культурной столицы России.

— Неужто из самого Питера?

— Из него самого.

— Неужели там негде было скоротать свой век?

— Знаете ли, за каждым поступком стоят личные мотивы.

— Конфликте криминалом?

Архивариус рассмеялся, запрокинув голову.

— О чем вы говорите, Никита?! Все гораздо проще. Мой сын женился, пошли внуки, и нам стало тесно. А с нашими доходами мы не могли купить квартиру в Питере. Зато у вас — пожалуйста.

Обычная житейская ситуация. Правда, разрешилась она не вполне тривиальным способом.

— А по внукам не скучаете?

— А я их вижу регулярно по скайпу.

Вот он прогресс двадцать первого века. Отпала необходимость общаться с внуками. Достаточно увидеть их по скайпу.

— Так выпьем за ваших внуков! И за скайп.

Они выпили еще, потом еще и еще.

Порядком захмелевшего архивариуса Никите пришлось везти на такси.

В машине архивариус что-то бормотал себе под нос. Никита не обращал на него внимания, пока тот не схватил его за колено и не сказал:

— Ах, Никита, Никита, брось ты это дело. За тебя так волнуется такая замечательная девушка. Светлана Александровна.

— И вас она подговорила посоветовать мне это? Отказаться от расследования?

— Ну да! Только тсс… Молчок. Никто об этом не должен знать. И уж тем более она, — сказал архивариус и захрапел.

«Заботливая ты моя», — подумал Никита.

Дома он сварил крепкого кофе из зерен и уселся за письменный стол. Через полчаса из-под его пера вышел отчет о проделанной работе с рекомендациями, как улучшить работу ДЭЗов.

Уснул он с приятным чувством исполненного долга и с чистой совестью перед Светкой. Теперь все увидят, что в нем не ошиблись и под него можно создавать отдел.

11

На следующее утро Никита бодрым шагом вошел в кабинет Егора Акимовича, Тот стоял под форточкой и курил.

— А… Наша молодая смена, — улыбнулся он.

В его улыбке было что-то нехорошее.

Егор Акимович отошел от окна и с достоинством занял служебное место за письменным столом, свободным от бумаг, но с компьютером, которым он пользоваться не умел.

— Наслышан, наслышан о твоих подвигах, — с нескрываемым сарказмом сказал он.

«О каких подвигах? — подумал Никита, ничуть не смутившись. — Ну да ладно. О подвигах — так о подвигах. Какая разница, о чем он наслышан».

— О тебе уже легенды ходят, — продолжил начальник. — И всего-то работаешь без году неделя. А репутация уже сложилась. Ты вроде красна солнышка за полярным кругом зимой — мелькнешь над горизонтом, и тебя только и видели.

— А я думал, зимой там полярная ночь, — сказал Никита.

Егор Акимович недовольно хмыкнул и выжидающе посмотрел на Никиту. Никита вызов принял.

— Занят был по горло. Работа, работа прежде всего.

Егор Акимович опешил от такой наглости и не сразу оправился.

— И чем же ты был занят? — ядовито спросил он наконец.

— Обходил ДЭЗы.

— Ботинки небось стоптал?

— Нет. Чего не было, того не было. Единственно потому, что недавно обзавелся новой обувью на толстой подошве. Зато в подтверждение своих слов могу представить отчет о проделанной работе. Прошу ознакомиться.

Никита положил на стол отпечатанный на принтере, получасовой труд, с его размашистой подписью от руки.

— У тебя не только ботинки на толстой подошве, — пробурчал начальник, доставая очки.

— А что еще? — поинтересовался Никита.

— Совесть!

На Егора Акимовича, более привыкшего к унитазам, чем к документам, две странички произвели гнетущее впечатление. Ему особенно не понравился заголовок «Докладная записка», выделенный жирным курсивом.