Никита возобновил их с того, что затащил Серегу на точку. В разгар рабочего дня они сидели за стаканами пепси, и продавщица не сводила с них ошеломленного взгляда.

— Кстати, небезызвестный тебе Юрий Петрович Смагин, чье бездыханное тело обнаружили у деревни Кочки, из наших мест, — сказал Никита.

— Ну и что?

— А то, что он вернулся в наш город, чтобы получить с кого-то должок.

— Это ничего не меняет.

— И дело, значит, вместе с телом спокойно можно закопать, — сказал Никита.

— Вроде того.

— И виновника наезда искать не будут?

— Ты смеешься?

— Серега, я печенкой чувствую, что здесь все не так просто, как кажется.

— Никита, в тебе говорит изголодавшейся по писанию репортер. Тебе нужен материал для колонки.

— А вам не нужен висяк.

Сергей промолчал.

— Серега… — Не в службу, а в дружбу пробей его по своим каналам. Где работал, где жил, чем занимался?

— И это все? — спросил Сергей.

— А тебе мало?

— Достаточно. Достаточно для того, чтобы все дела пустить побоку и заниматься только твоим никому не нужным Смагиным.

— Ну извини. Не знал, что старлей в нашем богоугодном городке по горло завален работой.

— Не могу с тобой не согласиться — наш город из тихих. Но по части неугомонности у тебя есть прямой конкурент.

— Кто же это?

— Начальник нашего Управления. Он не меньший талант, чем ты, по способности заваливать подчиненных всякой дребеденью. Но для этого у него есть полномочия.

— А у меня их нет, — вяло согласился Никита и с надеждой посмотрел на Сергея.

— Ладно, адрес обещаю, а на большее не рассчитывай, — сказал Сергей и посмотрел в глаза Никите. — Послушай, Хмель, тебе в самом деле нравится разыгрывать из себя частного детектива?

— Если ты мне в самом деле друг, то спровоцируй преступление, чтоб было о чем написать несчастному внештатному репортеру.

— Не дождешься, — на ходу сказал Сергей.

8

Светлана была в состоянии крайнего раздражения. Ее протеже на работе аттестовали не с самой лучшей стороны. Проще говоря, назвали бездельником.

— Ты как бабочка, — недовольным тоном сказала она Никите, — залетишь утром в ДЭЗ на пять минут и потом тебя только и видели.

«А что там делать среди баб, вечно занятых чаепитием?» Но разве скажешь это Светику?

— Вот ответь мне, что ты сделал за эти три дня на работе?

— Видишь ли, Светик, я не стою у станка и не выдаю продукцию на-гора.

— И все же?

— Обхожу ДЭЗы. Вникаю в работу, — пробормотал Никита.

— Вник?

Черта с два вникнешь в работу этой крепости, где все связаны круговой порукой и дружно стоят в каре, ощетинившись штыками. Это неприступный Измаил, а он не Суворов.

— Никита, Никита, — вздохнула Света, глядя на его поникшую голову. — Вроде взрослый мужик и к тому же не совсем глупый, а главного понять до сих пор не можешь.

— Чего же такого главного я не могу понять, как не совсем глупый мужик?

— Простой вещи. Главное в работе — отчетность. А разве ты не мастер писанины?

— Ты предлагаешь мне изложить в художественной прозе повседневную жизнь вантуза и разводного ключа?

Светик посмотрела на него долгим и ясным взглядом. Ничего хорошего он не сулил.

— Работа тебе неинтересна. Это очевидно. Чем же ты живешь?

— Видишь ли, Светик, я втянулся в одно расследование и не могу бросить его на пол пути.

— Сиквел из жизни Лагоева?

— К черту Лагоева! Он ворюга. Но ловкий ворюга. Замазал глотки моим информаторам изуверским способом. Он не уволил их. Нет! Он просто пригрозил им увольнением. А где бы в наше время они нашли работу, не имея ни специальности, ни квалификации, ни образования, и к тому же с подмоченной репутацией продавщиц и кассирш, продавшихся закону? Таких торговля отторгает. Мало того. Он еще прибавил им в зарплате. Теперь они за него горой стоят. Стоит ли удивляться, что при таком уровне нравственности у нас в городе процветает коррупция?

Света поморщилась.

— Во-первых, не процветает, а только имеют место ее отдельные проявления.

— Ну да, конечно, — вяло согласился Никита.

— Во-вторых, теперь ты сам видишь, чем все могло кончиться для девушек, доверившихся тебе. Безработицей. И в-третьих, наконец, если это не Лагоев, то кто же?

— Есть такой Юрий Петрович Смагин. Это имя тебе о чем-нибудь говорит?

— Нет. Но это неважно. Так в чем он провинился перед тобой?

— В том, что его убили.

— О господи, — передернув плечами, сказала Света. — И ты, конечно, хочешь найти убийцу?

Никита соврал наполовину. Он сказал:

— Нет. Я просто хочу помочь полиции разобраться в этом вопросе.

— Ну да, конечно. А то она без тебя не справится.

— Ну, точнее говоря, слегка подтолкнуть ее к более активным действиям.

— Сначала продавщиц подставил, теперь взялся за единственного друга, Сергея.

— Не он ведет следствие.

— А кто?

— Петро. Петро Гребенка.

— Значит, его можно?

— Да нет… Он неплохой, я бы даже сказал, славный парень, но не вполне на своем месте, — сказал Никита и подумал: «А ты на своем месте?»

— И ты решил ему помочь.

— Некоторым образом.

— После чего его сократят за несоответствие.

— Перестань! — возмутился Никита.

— И каким же образом ты решил ему помочь и вообще подтолкнуть полицию к более активным действиям?

— Я подготовил для нее ряд наводящих вопросов. Кстати, Сергей обещал мне дать на них ответы.

— Так в чем дело? Позвони ему. Сергей всегда в курсе всех дел в Управлении. Он с ходу даст ответ на все вопросы. Не тяни время, Ники, — так ласково называла она любимого, когда хотела его приласкать. — Ты ведь профессиональный репортер и знаешь, как оно дорого. Горячие новости стынут быстрее горячих пирожков с капустой. А тебе ведь нужно чем-то заполнить колонку уголовной хроники, так восторженно читаемую жителями нашего города. Не томи их души долгим ожиданием.

Никита нехотя взял трубку. Света не спускала с него глаз, и в уголках ее губ таилась улыбка.

— Сергей, это я, Никита.

— Понятно.

— Как там насчет моих вопросов? Помогают следствию?

— Какому следствию?

— Я имею в виду убийство Смагина. И мои наводки в виде вопросов.

— А… Ты у Светки, — догадался Сергей и понизил голос: — Слушай, Хмель. У нас без тебя хлопот хватает. Мы ожидаем инспекцию из министерства. Сам понимаешь. А тут ты… — дальше Сергей перешел на обычную тональность, — …со своим Смагиным, будь он неладен. Узнал о нем следующее: он вышел из заключения три месяца назад. Отсидел срок за грабеж. Кстати, за ним числится не одна отсидка. Да вот еще: у нас в городе он прописан был на Первомайской, десять. Не знаю, как это поможет твоему следствию, но прошу тебя: в ближайшие несколько дней не дергай меня. Усек?

— Усек, — ответил Никита. — Гребенка еще в командировке?

— Да. Все, Хмель, извини. Правда не до тебя и твоих проблем. Своих хватает.

Никита услышал в трубке короткие гудки.

— Ну и что? — спросила Светлана.

— Как что?! Не на кого положиться. Тем более в местном Управлении полиции. Каждый занят самим собой. Совсем как у Маяковского: «Каждый свою воду толчет в своей ступке». Одним словом, полиция умыла руки и погрязла в своих разборках. Придется мне во всем разбираться.

Светлана с тревогой заметила в глазах у Никиты разгоравшиеся огоньки.

— Вот что: вводи-ка меня в курс дела, — потребовала она. — Если мы живем под одной крышей, то и заботы у нас должны быть общие.

Никита почувствовал себя припертым к стене, но, рассказав обо всем Светлане, он испытал облегчение. Если не гора с плеч свалилась, то, по крайней мере, перед Светкой ему не надо будет больше таиться.

— Сейчас же звони вдове, — сказала она. — Пусть знает, кого в дом впустила, и не горюет о потере.

— Согласен. Как всегда, ты права.

— Не подлизывайся.

Сообщение о том, что Смагин уголовник, Анна Тимофеевна встретила спокойно.