Потерь среди людей было много. Особенно поредели полки ариев и козар, на которых пришлась основная тяжесть битвы. Но поганые были перебиты все до единого. Оставив необходимое число ратников для помощи раненым и погребально-очистительных мероприятий, князь повелел, не мешкая, выступать в сторону гнездовья проклятых.

Далеко впереди продвигались группы разведчиков, чтобы предупредить рати людей об обнаружении супостата. Миролюб помнил слова проводника о том, что ночью силенки поганых уменьшаются. И он знал, что ликвидация гнезда чудовищ навсегда избавит человеческую расу от смертельной опасности, и надеялся избежать очередного боя с проклятыми до прихода его войск в долину гнездовий. Поэтому повелел ратям при продвижении соблюдать полную тишину.

Рати человечества осторожно двигались по гористой, лесистой местности всю длинную лунную ночь. Перед рассветом разведчики предупредили, что впереди открылась просторная долина, и далеко, в бледном сиянии полной луны, засверкала ледяная гладь великого пресного моря. Князь повелел укрыть лошадей и мамонтов в небольшой лощине и без лишнего шума начать сборку баллист. Пока поганых не было видно. Наверняка они прятались от морозов в подземных пустотах.

Миролюб решил атаку днем не проводить, а, рассредоточив и надежно укрыв людей, дожидаться вечера. Морозный ветер со стороны ледяных просторов моря дул сильный, и люди с трудом терпели жуткий холод, прижимаясь к теплым бокам лошадей. Но костров не жгли, знали, что за это князь повелит виновным отрубить головы. Укрывшись за громадным валуном, Миролюб воспаленными от бессонницы глазами наблюдал за сонной долиной. Прошло совсем немного времени, и из ледяной дали моря стало всходить солнце, бросая косые оранжевые лучи на заснеженные горы.

Это было потрясающее зрелище, и восхищенный князь воздел руки к небу, призывая великогобога Крышеня для вспоможения в решающей битве с погаными. В изумительно-лазоревом небе появился огромный орел. Это был верный знак, что могучий бог не оставит племя человеческое на погибель.

Из широкого зева пещеры в устье долины стали выползать верхом на жутких зверюгах фигурки поганых. Утренний ветер дул им в спину, так что запах людей волкокрысы пока не учуяли.

Постепенно все пространство долины заполнилось черными тучками отрядов супостата.

Миролюб и разведчики разглядели, как из пещеры стали выводить вереницы людей для утреннего кровавого пиршества. Поганые секирами отрубали несчастным головы и пожирали их тела, заботливо делясь потрохами и костями со своими жуткими волкокрысами. Многоголосый крик ужаса разнесся по снежной долине, покрытой красными пятнами.

Ратники, сжимая в бессильной ярости кулаки, наблюдали за этой кровавой сценой и рвались в бой. Но могучий князь повелителей огня был непреклонен и повелел ратникам не высовываться из-за укрытий.

И все же задумке Миролюба не суждено было сбыться. Заржала какая-то лошадь, совсем некстати затрубил вожак мамонтов, приветствуя солнце. Змееголовые повернули головы в сторону высоких скал, за которыми прятались люди, и, побросав недоеденные кровавые куски, начали собираться в боевые кучи.

Князь понял, что боги решили испытать людей на прочность, и повелел приготовиться к обороне высот в условиях дня. В нескольких местах склоны долины были достаточно пологие, чтобы волкокрысы одолели их без труда. Поэтому на этих направлениях Миролюб расставил наиболее боеспособные полки повелителей огня и козарского воинства.

Печенегам и скифам надлежало держать оборону с правой и левой сторон, чтобы враг не обошел боевые порядки людей и не атаковал их на вершине горного хребта. В резерве остались две сотни бея Садыка и отряд половцев.

Между тем колонны поганых начали пытаться приступом брать высоты. Волкокрысы ловко карабкались когтистыми лапами по такому крутому склону, преодолеть который лошадям не было никакой возможности. Баллисты работали беспрерывно, обрушивая град камней на погань и делая в их колоннах широкие бреши. Свистели стрелы, пущенные меткими руками степняков, и успешно: на кровавый снег падало множество раненных в глаза и зубастые пасти волкокрыс, придавливая тяжелыми телами змееголовых всадников. Весь белоснежный склон долины превратился в грязное кровавое месиво.

Поняв, что лобовая атака не удалась, толпы поганых поперли в разные стороны, чтобы обойти обороняющихся. Настала очередь печенегам и скифам показать стойкость духа и воинское мастерство.

Но кочевники, привыкшие воевать верхом, в пешем строю проявили слабину. Поганые стали теснить растерявшихся воинов, и только резерв бея Садыка частично спас положение.

Использовать силу мамонтов в горной местности Миролюб счел делом бесполезным. Для передвижения грузных животных крутые горы были слишком опасным препятствием.

С переменным успехом битва продолжалась до позднего вечера, когда Ярило погрузил свой лик в частокол дальнего горного леса. Движения поганых становились медленнее, волкокрысы устали и не спешили прытко преодолевать крутизну.

Весь склон был усеян кровавыми телами нечисти. Тяжкие потери понесли и люди, но оборонительная тактика ведения боя себя оправдала. В бою погибли многие воеводы, ханы и беи. Бей Садык был тяжело ранен в живот, смотрел полными слез глазами на склонившегося над ним князя и что-то беспрерывно лопотал на своем языке. Потом он дернулся и затих.

Используя выгодное положение на местности, люди сумели сдержать напор бесчисленных орд поганых. После захода солнца заиграли рожки, забили барабаны, и рати людей с факелами в руках стали спускаться в долину, круша вялых врагов. Преодолев оборонительные порядки поганых, ратники князя проникли в обширную пещеру, пол которой был устелен сеном, из которого торчало множество крупных кожистых яиц, а в углу, среди гор костей и черепов, жалось около сотни изможденных полоняников.

Миролюб повелел ратникам вывести людей из пещеры и начал осматривать ее глубины. В выдолбленных нишах он обнаружил целые горы железных полос и секир. Видно, змееголовые во время землетрясения лишились своих литейных и кузниц, но успели вынести то, что смогли. Повелев притащить с помощью мамонтов к входу пещеры волоки, Миролюб поставил задачу своему воеводе собрать и погрузить все железное оружие поганых. Бой стих, и по всей долине запылали костры людей. А в пещере подожгли солому, и огонь охватил яйца тех, кто хотел занять место людей на земле-матушке.

…Прошло много дней и ночей. После трудного похода остатки ратей наконец увидели родные городища, кибитки и юрты. Беда сплотила людей, и они победили. Много славных воинов сложили свои головы в битве с силами тьмы, но отстояли право потомкам жить на земле.

Рамир печально смотрел со стены в снежную степь и прикидывал, сколько кругов должно пройти, пока роды восстановят свою численность и двинутся в теплые необитаемые земли, которые появились из глубин срединного океана Тетис взамен поглощенных водами Атлантиды и Гипербореи. Раджан был уверен, что путь повелителей огня по бескрайним землям будет легким, поскольку всюду их будут встречать как богов.

Эпилог

Я видел, как пирамиды в долине Гизы и громадный сфинкс светятся на утреннем солнце. Когда удалось осмотреть блоки, из которых сложены пирамиды, я заметил следы опалубки, скорее всего, из тростника. Эго меня несколько огорчило, так как изготовление каменных глыб основывалось на простом методе заливки смесью песка и связующих компонентов. До этой поры я предполагал, что пирамиды были сложены из гранитных глыб.

Но циклопические сооружения Урала и Сибири еще более поразили меня своими размерами и тем, что изготовлены они из крепчайшего гранита. Я даже не мог представить, как прямоугольный блок величиной с двухэтажный дом можно сдвинуть с места, даже применяя мощную современную технику. Скорее всего, древние строители стен и храмов обладали невероятным могуществом.

Жестокая битва сил света и тьмы на заре человечества нашла свое отражение в мифах и сказаниях многих народов, а стены из потрясающих тысячетонных блоков, перед которыми отдыхают египетские пирамиды и Баальбек, можно увидеть и потрогать потомкам людей, живших пять тысяч лет до нашей эры на Урале и в Западной Сибири — сердце человеческой цивилизации. Взгляните в инете на фото циклопических сооружений Урала, Сибири, и вас тоже непременно охватит благоговение перед поразительным могуществом наших далеких предков.