«Стеночка-то с секретом, дорогой ты наш господин Анисимов». В самом деле, часть стены оказалось дверцей, не очень-то широкой, но вполне чтобы через нее мог пройти даже весьма упитанный человек. В свете свечи не рассмотришь.

Дверца подалась не сразу, но открылась после некоторых мучений Михаила. За ней оказался черный провал коридора, уходящий куда-то вглубь. Теперь Жуков не стал испытывать судьбу и оставил дверцу открытой. Сам, прикрывая свечное пламя рукой, двинулся дальше по найденному ходу, укрепленному через сажень деревянными толстыми столбами и перекладинами на них. Через пятьдесят шагов Миша наткнулся на новое препятствие — еще одну дверь. За ней слышался какой-то металлический звук. Помощник начальника сыскной полиции от неожиданности погасил свечу и замер.

За дверцей слышались человеческие голоса, слов было не разобрать.

Жуков повернулся и, не создавая шума, помчался назад к выходу. Прикрыл дверцу и оперся о нее спиной. Только после этого позволил себе несколько раз тяжело вздохнуть. Сделал попытку обрести некоторое спокойствие и трясущимися руками попытался зажечь свечу, что удалось только с третьего раза.

«Итак, что мы имеем, — начал подводить итоги Михаил, но потом спохватился: — Закрытую дверь и сыскного агента в мышеловке».

Штабс-капитан спустился вниз, не забыв запереть дверцу, кое-как положил лестницу на место. Промерз, казалось, до самых костей, но почистил снегом брюки и попытался вытереть руки, после этого помчался к дому. У черного входа его никто не ждал. Только там Василий Михайлович почувствовал, как сильно окоченел. Некоторое время стоял, отогревался, потом скинул обувь и отправился со всей предосторожностью в комнату, заглянул к Михаилу, но его на месте не оказалось.

Немного подождал.

«Что, черт побери, с этим молодцем?» — в сердцах выругался он и пошел на поиски пропавшего агента.

Миша уронил свечу, и она погасла, закатившись под полку с вином. Но он заметил куда, поэтому распластался на полу и попытался достать. Усилия не пропали втуне, Жуков не стал подниматься с пола. Рукой кроме свечи нащупал несколько банок, завернутых в бумагу. После того как свеча вновь затрепетала огнем, молодой человек вытащил из-под полки банку и обомлел — она была завернута в красненькую десятирублевую ассигнацию, внутри густая мазь того же цвета. Михаил вновь посмотрел под полку, там стояло много банок, завернутых в ассигнации разных цветов.

Жуков отложил в сторону из последнего ряда денежную купюру. Банки постарался поставить так, как они были расположены.

Сложенная купюра перекочевала в карман. Миша отряхнулся, пошел к лестнице.

Он чуть ли не отпрыгнул в сторону, когда перед ним возник человек. Полегчало сразу — это был штабс-капитан, — но сразу бросило в холодный пот.

— Дверь! — с отчаянием чуть ли не вскрикнул Жуков.

— Щелкнула, — как ни в чем не бывало произнес Василий Михайлович.

— Мы же в мышеловке, — отчаяние не покидало молодого агента.

Орлов пожал плечами, что, мол, произошло.

— Нам без посторонней помощи не выбраться.

— Ты пробовал?

— Да.

— Пошли посмотрим, — Василий Михайлович начал подниматься по лестнице.

В девятом часу пополудни Путилин взял со стола написанную небрежным почерком бумагу и со всей внимательностью приступил к чтению.

«Донесение.

Я, агент сыскной полиции, коллежский регистратор Коврижкин Григорий Петрович, заступил на пост в 8. 05, сменив агента Сенникова».

Далее шло описанное почти по минутам хождение по городу Фомы Тимофеевича Ильина, но ничего эдакого, за что мог зацепиться глаз. Все чинно, благородно, словно в самом деле управляющий имением занимается необходимыми закупками, так сказать, блюдет службу.

Штабс-капитан шел впереди, Михаил со свечой позади, и поэтому больше приходилось идти на ощупь. Лестница была довольно узкой.

— Дай свечу, — Василий Михайлович протянул руку назад. Осветил перед собою пространство. Он не стал возиться с дверью, посмотрел на наличники, там, в самом деле, не было никаких ключей, ручек и щеколд.

«Странно, как они отсюда выходят», — но вслух не сказал ничего, только засопел и достал из кармана нож.

— Держи повыше, — протянул свечу Мише. Вставил лезвие ножа между дверью и рамой, осторожно повел вниз. Тишина, только треск плавящегося воска и звук скользящего металла по дереву. — Что, Миша, попались мы как куры в ощип.

— Попались.

— Что будем делать?

— Там внизу есть ход саженей двадцать, заканчивается дверью, но за нею я слышал голоса.

— Мышеловка с двух сторон. — Орлов присел на верхнюю ступеньку и оперся о дверь. — Нашел что-нибудь?

— А как же? — Миша продолжал стоять. — Там закуток есть с винными запасами, а под самой нижней полкой банки с краской, и обернута каждая из них в разноцветные бумажки, вот такие, — он протянул сложенную в несколько раз купюру.

Василий Михайлович присвистнул от такой находки.

— Надо же, — обрадованно произнес он, — теперь точно сюда с обыском надо ехать.

— Я о том же, только как отсюда ноги унести?

— Правильные слова, дорогой друг, правильные. А есть идеи, как нам из этой вот ловушки выбраться?

— Может, дверь того?..

— Что «того»? — Василий Михайлович не понял слов Жукова.

— Ну, тихонечко сломать попробовать.

— Чтобы со всего дома сбежались?

Штабс-капитан поднялся и снова вставил нож в щель, но теперь провел им с самого верха и до низа. Когда острое лезвие коснулось порога, раздался тихий щелчок, и дверь подалась вперед.

Василий Михайлович был более удивлен, чем обрадован, и сразу прислушался к посторонним звукам. Он цыкнул на пытавшегося открыть рот Мишу и погасил пальцами свечу.

В кухне, вопреки ожиданиям, никто с ружьями не встречал.

Василий Михайлович и Жуков с обувью в руках старались идти как можно тише. Надо было миновать злополучное кресло, в котором провел прошлую ночь Степан.

Кресло оставалось пустым. Два черных призрака след в след поднялись на второй этаж. Перед дверью в комнату Орлов потянул за рукав Михаила, что, мол, надо переговорить. Не успели они войти, как на лестнице послышались шаги, приблизились к гостевой комнате. Стало тихо, словно человек задумался: заходить или нет. Потом все-таки решился, открыл дверь, заглянул, закрыл, и послышался быстрый топот по коридору, затем по лестнице.

Не менее четверти часа сыскные агенты стояли в молчании, боясь пошевелиться.

— Ушел? — шепнул в самое ухо штабс-капитану Жуков.

— Надеюсь, — таким же тоном ответил Василий Михайлович, выглядывая в коридор. — Так, Миша, в конюшне я не был, но думаю, ничего там интересного нет. А вот постройка, та, что справа от дома, с большими воротами, закрыта изнутри. Сама пустая, пол деревянный, в нем скрытый лаз в подпол, смекаешь?

— Найденный мной туннель идет тоже, наверное, туда?

— В точку. Там есть люди, и чем они занимаются? Если сюда же приплюсовать краску, найденную тобой, то…

— Да и машины, купленные в Германии, — добавил Жуков.

— Гнездо ворошить не надо, Миша, сразу брать всех ос, поэтому срочно надо возвращаться в столицу.

— Утро вечера мудренее, — шепнул Жуков и скользнул через коридор в свою комнату.

Петр Глебович проснулся раньше обычного. Никуда не торопясь, умылся в холодной воде. Где-то давно прочел, что это укрепляет тело. Так и повелось. Оделся, вышел во двор, настроение довольно унылое. Чиновники, принес же черт их на своих крыльях! Довольно забавные люди, особенно старший. Все хочет показать из себя значимую персону. Так вот ездят по уезду, да еще жалованье получают за свой отдых.

Невольно вспомнил, что сам-то он такой же чиновник, только приходилось заниматься в Твери другим. Он уже давно начал задумываться — стоит ли ему воротиться на службу или окончательно оставить? Оставалось отпуска с полгода, рассудил он, еще подумаю.