— Когда?

— Сегодня ночью.

— Как это произошло?

— Может…

— Я хочу знать правду, — настойчиво и твердо сказала Дарья.

— Нож, — коротко ответил Иван Дмитриевич.

— Что вы хотите от меня?

— Где он проживал?

— На Вознесенском проспекте в доме Шклярского.

— Каким был Сергей Иванович?

— Добрым, ласковым, — она пропустила мимо «был», опустились плечи, и стала похожа на маленького ребенка, потерявшего что-то очень дорогое, памятное для сердца.

— Вы знали о его службе, о жизни вне стен вашей квартиры?

— Мне он говорил, что служит… — Она запнулась на секунду и на одном дыхании произнесла: — В Экспедиции заготовления государственных бумаг.

— Он рассказывал о службе?

— Нет, но как-то сказал, что ожидает со дня на день повышения по службе.

— Сергей Иванович был богат?

— Ему достались от отца два имения с большими хозяйствами, где-то в южных губерниях, то ли в Херсонской, то ли в Екатеринославской.

— Дарья Авдеевна, где бывал Сергей Иванович в столице? С кем был дружен?

— Как ни больно мне говорить, но у Сергея, — она вновь запнулась, словно вмиг пересохло горло, — была невеста, — метнула полный отчаяния взгляд, — да, он был обручен с Марьей Николаевной Залесской. Я же… не их круга, поэтому он меня ото всех скрывал.

— Вы не знаете, где она проживает?

— Нет, — девушка скользнула по начальнику сыска прищуренными глазами, — но ее отец — действительный статский советник, занимает немалый пост.

— Расскажите о друзьях.

— Он не посвящал меня в подробности своей жизни.

— Но невеста?

— Он говорил, что, несмотря на женитьбу, ничего в наших отношениях не изменится.

— Сергей Иванович не жаловался на ссоры на службе, с приятелями?

— Нет, нет, постойте, — она прижала платок к губам, — один раз он упоминал, что ему показалось, какой-то молодой человек за ним следовал по пятам, но об этом он упомянул, как о курьезном случае.

— Любопытно. — Путилин помолчал. — Более ничего заслуживающего внимания не рассказывал?

— Не припомню.

— Значит, никто не угрожал?

— Мне об этом неизвестно.

— Хорошо, тогда позвольте откланяться, — поднялся Иван Дмитриевич, — благодарю за потраченное время. Если что припомните, меня можно найти в сыскном отделении.

— Скажите, ему было больно?

— Могу вас успокоить, боли Сергей Иванович не почувствовал.

Девушка крепилась из последних сил, поэтому Путилин постарался, как можно быстрее покинуть квартиру.

Теперь в отделение.

Сотрудники по поручениям пили чай, когда Путилин попросил пригласить их в кабинет.

— Итак, господа, — начал Иван Дмитриевич, когда господа Соловьев и Орлов сели за стол, — нашего убиенного зовут Сергей Иванович Левовский, чиновник при Экспедиции заготовления государственных бумаг, проживал по Вознесенскому проспекту в доме Шклярского, обручен с Марьей Николаевной Залесской. В последнее время Левовский заметил, что за ним следит человек молодых лет. Можно предположить, что этот же молодой человек находился в ресторации в вечер убийства. Таково положение на сию минуту. Каковы будут предложения?

— Считаю необходимым произвести обыск на квартире убитого, — произнес надворный советник Соловьев.

— Вознесенский проспект относится к четвертому участку Спасской части. Вам, Иван Иванович, следует проехать к товарищу прокурора за бумагой на проведение обыска. Я же с Василием Михайловичем к госпоже Залесской. — Путилин листал «Алфавит гражданским чинам первых восьми классов». На 16-й странице значился Николай Васильевич Залесский, действительный статский советник, директор Департамента железных дорог и чиновник по особым поручениям при начальнике Главного Морского Штаба, проживающий по Литейному проспекту в доме Риттера.

Сложно разговаривать с людьми, занимающими столь важные посты. Они зачастую не видят в полицейском человека и относятся как к прислуге.

Дом прошлого века выгодно выделялся на проспекте в свете зажженных фонарей, Иван Дмитриевич залюбовался подчеркнутой изящностью его форм.

Привратник в ливрее с галунами, окинув приехавших проницательным взглядом, выдавил из надменно сжатых губ:

— Господа, вы к кому?

— К господину Залесскому, — произнес в свою очередь Путилин тоном, не допускающим возражения.

— Третий этаж. Вас проводить?

— Не стоит.

Сыскные агенты поднимались по широкой мраморной лестнице, застеленной синей ковровой дорожкой. Высокая двустворчатая дверь из мореного дуба являла собой неприступные ворота в крепость статского советника.

На звонок явилась миловидная девушка, которая с улыбкой поздоровалась и поинтересовалась, к кому прибыли господа.

— Нам необходимо побеседовать с господином Залесским по важному делу.

— Как доложить о вас, господа?

— Передайте карточку, — Иван Дмитриевич протянул кусочек белого картона, на котором красовалась надпись «Статский советник Путилин, начальник сыскной полиции».

Через несколько минут они вошли в просторную гостиную с высоким потолком и большой люстрой с множеством висящих хрустальных капель. Господин Залесский сидел в глубоком кресле с «Санкт-Петербургскими ведомостями» в руках.

— Господа, у меня крайне мало времени, поэтому попрошу изложить цель вашего визита.

Он не предложил присесть и даже не поздоровался. Сразу же поставил гостей на место. Пришли полицейские, с которыми можно не церемониться.

— Вы знакомы с Сергеем Ивановичем Левовским?

— Да, он жених моей дочери. В чем, собственно, дело?

— Вы хорошо его знали?

— В чем дело? Объясните мне наконец, в чем дело?

Действительный статский советник в раздражении отбросил прочь газету.

— Вы хорошо знали господина Левовского? — Путилин повторил вопрос.

— Сергей Иванович на хорошем счету в Экспедиции, и я бы не стал объявлять помолвку дочери с ним. — Раздражение сквозило в каждом слове государственного чиновника.

— Вы не будете возражать, если я побеседую с Марьей Николаевной?

— Ни в коем случае. Я не могу позволить, тем более что она больна, — пробурчал он сквозь зубы. — Так скажите, в чем дело?

— Произошло несчастье, Сергей Иванович убит, — Иван Дмитриевич не стал щадить чувств отца.

— Как убит? — господин Залесский вскочил с кресла.

— Самым обычным способом, ножом в сердце. — Путилину не нравились заносчивые люди. — Начато дознание.

В немом молчании, заложив руки за спину, хозяин квартиры расхаживал по гостиной. Наконец остановился и потерянным голосом произнес:

— Господин…

— Путилин.

— Господин Путилин, мне нечего добавить, и я не хочу, чтобы вы беспокоили мою дочь.

— Хорошо, но господин Левовский делился с вами мыслями, тревогами?

— Отнюдь нет, мы были не настолько близки.

— Все-таки вы позволите поговорить с Марьей Николаевной?

— Вы расстроите ее трагическим известием, тем более что она, повторяю, больна. И что она сможет вам поведать?

— Нам важно все, и может…

— Никаких «может», прошу, покиньте мой дом. Я не хочу расстраивать дочь.

— Честь имею.

Путилин направился к выходу из квартиры. Сыскных агентов сопровождала девушка, открывшая ранее дверь.

— Как тебя зовут? — обратился к ней Путилин.

— Лиза.

— Скажи, чем больна Марья Николаевна?

— Сегодня днем она села пить чай, пришли с визитом Алексей Трофимович, вот после разговора с ним она и слегла.

— Кто такой Алексей Трофимович?

— Господин Микушин, сын давнего друга Николая Васильевича.

— Господин Микушин случаем не студент, такой высокий, в пальто с бобровым воротником?

— Да, он высок и ходит в… старом пальто, — добавила уже тише Лиза.

— Где он проживает?

— Не могу знать, хотя… слышала, где-то на Екатерининском.

— Сколько ему лет?

— Мне известно точно, — улыбка не сходила с ее лица, — двадцать два.