К ней приблизился охранник Тупиков.

— Сегодня еще кто-нибудь будет? — спросил он.

— Прием окончен. Закрывай ворота, — распорядилась Ядвига и почувствовала неприятный запах перегара, донесшийся от охранника.

— Ты выпил? — спросила она.

Зуб разболелся. Вот и пришлось хлебнуть немного водки, чтобы унять боль, — сказал он и улыбнулся. — Вы только не говорите об этом хозяину.

— Ладно, не скажу, — пообещала она. — Только не пей больше.

— Не буду, — буркнул охранник и направился в сторону ворот.

Ядвига вернулась в дом и заперла за собой дверь.

Войдя в гостиную, она увидела за столом одиноко сидящего Пуришкевича. Вид у него был усталый.

— Уже поздно, — предупредила дама.

— Отвези меня в спальню, — раздраженно попросил Казимир.

— Что с тобой? — спросила она. — Ты не в настроении?

— Петровский словно ерш, скользкий и колючий, — проговорил он. — Ведет двойную игру. Хочет меня одурачить.

— Успокойся и не обращай на него внимания, — посоветовала она. — Мало ли что в его голове. Ты лучше подумай, как вернуть дочь домой.

Пуришкевич подозрительно покосился на нее.

— Ядвига, ведь я догадываюсь, откуда Светлана узнала всю правду…

— А я этого не скрываю, — призналась она. — Я вынуждена была ей рассказать, а иначе она узнала бы от чужих людей. Теперь ей надо все переосмыслить. Время меняет людей. И может быть, дочь простит когда-нибудь. Во всяком случае, тебе нужно надеяться.

— И что прикажешь после этого с тобой делать?

— Можешь убить меня, ведь тебе это не впервой. А мне терять нечего, — заявила она. — Но тогда ты останешься один на всем белом свете.

— Ты слишком глубоко вошла в мою жизнь, — признался он. — Если бы даже я хотел от тебя избавиться, то это уже невыполнимо.

Пуришкевич тяжело вздохнул, взял со стола наполненный водкой стакан и опрокинул в себя. Потом не спеша закусил квашеной капустой с маринованными грибами и пересел в инвалидную коляску.

— Вези, — приказал он.

Ядвига молча покатила коляску.

Казимир Стефанович, оставшись в комнате один, задумался и вспомнил о своей главной ошибке в жизни. Тогда, в молодости, по глупости и собственной алчности, он, польстившись на богатство тестя, приказал Виталию Марчуку лишить его жизни. А потом, из-за страха, что его изобличила жена, при содействии того же Марчука отправил и ее на тот свет.

То, что он совершил двойное убийство близких ему людей, принесло боль и страдание его душе. А то, что от него ушла дочь, стало главным его наказанием. Он потерял ее навсегда.

Казимир вдруг понял, что человек в этой жизни не вечен и все его старания обогатиться бессмысленны, ибо все нажитое преступным путем богатство в любой момент утечет к другим преступникам — ирония судьбы. Увы, таковы нравы криминального мира, в круге которого он вынужден был вращаться. По своему опыту он знал, что невозможно заработать много денег, не нарушив закон.

Оставаясь в комнате наедине со своими мыслями, Казимир Стефанович каялся в совершенных преступлениях, жаждал исцеления и молился Святому Николаю Угоднику.

* * *

Был вечер, наступили сумерки. Кирюхин только что поужинал и, выйдя на веранду, устало опустился на диван. После суетливого рабочего дня он нуждался в тишине, чтобы отдохнуть и расслабиться. Освещение в доме было включено, из окон свет проникал на веранду и в палисадник.

Со стороны улицы послышались легкие приближающиеся шаги. Калитка скрипнула, и на дорожке показалась женщина, которая поднялась по деревянным ступенькам на площадку. Входная дверь была приоткрыта.

— Хозяин дома? — прозвучал высокий звонкий голос.

— Проходите, если вы не ошиблись адресом, — отозвался Кирюхин, вставая с дивана.

Женщина с красивым лицом уверенно вошла в помещение. На вид ей было немногим более тридцати лет. Темноволосая, кареглазая, с прекрасной фигурой, одетая в приталенное васильковое платье с квадратным вырезом. На шее поблескивало колье с подвеской из пяти крупных сапфиров.

— Добрый вечер, — улыбнулась она.

— Здравствуйте, — оживился Кирюхин, не зная, как воспринимать ее визит.

Красивая брюнетка показалась ему знакомой, и в следующую секунду он вспомнил, что видел ее в порнофильме и на фотографии, полученной от Муромцева.

— Вы Жанна?

— Да.

— Что вас привело ко мне в такой поздний час?

В ее больших карих глазах появилось сердитое выражение.

— Я к вам с претензией. Прекратите за мной шпионить, иначе я приму меры и вам не поздоровится.

— Я вас не понимаю, — слукавил Кирюхин.

Она рассмеялась.

— Не притворяйтесь. Макс Сенцов все рассказал. Я знаю, вас нанял Муромцев.

— Но если знаете, то зачем пришли сюда?

— Я не желаю, чтобы меня видели в вашем офисе. Мой муж патологически ревнивый тип. Постоянно следит за мной, проверяет телефон, в машине ставит какое-то устройство, отслеживающее мое местонахождение. Так тяжело все время объяснять и оправдываться. Я решила с ним развестись, но он против. Ведет себя глупо, не понимает меня, допускает действия, лишенные всякой логики и здравого смысла. Я не хочу посвящать жизнь маразматику с большими амбициями. Мне пришлось уйти от него, а он нанял вас. Как теперь быть?

— Вы не живете дома. Наверное, вам нужно встретиться с ним и все объяснить. Ведь он любит вас, поэтому ревнует. А вы даете повод и делаете ему больно.

— Какой еще повод?

— Ну как же? Разве вы не знаете, что ему прислали порнофильм с вашим участием? И теперь его шантажируют. На носу выборы губернатора, а он один из кандидатов.

— Подождите. Не поняла. Какой порнофильм?

— Это видео с откровенными сексуальными сценами, где вы участвуете совместно с Фархадом Искандеровым. Его прислали вместе с запиской, в которой вашего супруга предупреждают, что, если он не снимет свою кандидатуру с выборов, видео покажут дочери и вообще разместят в интернете.

Лицо Жанны стало багровым, а глаза налились кровью.

— Ах ты, мерзавец! Теперь я поняла, почему ты избегаешь встреч, — в дикой злобе она выплеснула свои эмоции, но, увидев удивленную реакцию собеседника, вымолвила: — Простите. Это я не вам.

— Я не в претензии.

Наступила пауза. Гостья вынула из сумочки пачку дамских сигарет и, не спрашивая разрешения и не скрывая раздражения, закурила. Обдумав что-то, она, сделав усилие над собой, улыбнулась. Кирюхин почувствовал, что быть тем, кому адресуется эта улыбка, равносильно тому, что наступить на кабель под напряжением.

Ее длинные ресницы затрепетали.

— Вы один в доме?

— Верно. Где вы узнали мой адрес? — спросил Кирюхин.

— Это не сложно. Я позвонила кое-кому, и мне сообщили. Репутация у вас неплохая. Ведь вы работаете за деньги и беретесь за любую работу?

— При условии, что она законна и этична.

Жанна нахмурилась, о чем-то усиленно раздумывая.

— Я помню, когда Фархад сделал эту съемку. Тогда он пояснил, что она нужна ему, чтобы любоваться мной.

— И не стыдно вам?

Жанна опустила голову и промолчала.

— Думаю, он вас использовал, — сказал Кирюхин.

Она тяжело вздохнула.

— Только теперь я это поняла.

— Что вы намерены делать?

Женщина пожала плечами.

— Он сделал мне больно, теперь пусть справляется сам со своими бедами. — Она поправила прическу. — Какая же я была наивная, что позволила снимать себя во время секса.

— Похоже, вы были под воздействием наркотиков.

— В тот день мы курили кальян, и у меня было ощущение эйфории. Я поняла, что Фархад добавил в курительную смесь «травку».

Она выразительно посмотрела на Кирюхина.

— Я знаю, где Фархад хранит наркотики.

Наступила пауза. Женщина что-то обдумывала.

— Продолжайте. Я вас внимательно слушаю.

— А впрочем, зачем я вам все рассказываю? Ведь вы в полиции не работаете и ничего не сумеете сделать.

— Ко мне там прислушиваются, — многозначительно сказал сыщик.