— Мне скрывать нечего, Аркадий Аркадьевич, я с законом стараюсь жить в ладах. Что знаю? Прибыла из Москвы веселая компания с легкой руки… — Старик опять умолк.

— С чьей руки?

— Ивана Кошеля, — неохотно сказал Веня, — это между нами, Аркадий Аркадьевич, — и сложил руки на груди.

— Когда я бандитам докладывал?

— Это я к слову.

— Ну, рассказывай.

— Прибыла компания из шести или семи человек, в точности мне неведомо. Со мной они не связывались, да я и не стал бы им помогать, — открестился от грабителей Прозрачный.

— Верю, — усмехнулся начальник уголовного розыска. — Пытался их найти?

— Было дело.

— Как успехи?

— Никак, у них наводчик есть, и притом один во всех организациях. Я так и не понял, узнал только, что баба какая-то, — пожал плечами Веня.

— Ну, Веня, не поверю, что ты отступился и ничего не разузнал?

— Бабу найти не смог.

— А остальных?

— Они живут по одному-двое в разных местах, я отследить их не смог, — признался Прозрачный.

— Понятно. — Кирпичников не в первый раз имел дело с опытными преступниками и знал, что, пока не предъявишь точных сведений, собеседник будет юлить и недоговаривать выдавать только то, что ему выгодно, или утопит конкуренте Больше узнать о банде не удастся, подумал Аркадий Аркадьевич и постарался перевести разговор в другое русло: — А скажи мне, любезный Веня, как управляешься со всем хозяйством?

— Какое там хозяйство? — постарался небрежно ответить Прозрачный. — Квартира да семья, да и какие ныне доходы? Смех, кому сказать.

— Не прибедняйся, — сощурил лоб начальник уголовного розыска, — квартира… А дом, в котором живешь, кому принадлежит?

— Самсону Кузьмичу, — уверенно произнес Веня.

— Самсонов Самсон Кузьмич чей человечек? Не подскажешь? А доходный дом на Кирочной кому доход дает? А на Большом Васильевском два дома? А на Фонтанке? А на Лиговке? Все перечислить или как?

— Все-то вы знаете, Аркадий Аркадьевич, но жизнь пошла тяжелая. Со старыми делами покончено, вот и приходится копеечку к копеечке на старости лет откладывать, чтобы с голоду не помереть.

— Хитер ты, Веня.

— Ну, от вас ничего не скрыть, вот все дома мои перечислили.

— Не все, Веня, не все. Я еще загородные не перечислял.

— Господь с вами, какие там дома, так, развалюхи.

— И в Левашово, и в Сестрорецке, и в Озерках? Развалюхи, говоришь?

— Аркадий Аркадьевич, вы мне, старику, скажите, зачем привезли, кроме веселой компании товарищей?

— Верно выразил, товарищей.

— Не моих.

— Ой ли, — Кирпичников погрозил пальцем, — кому дома сдаешь?

— Разным людям, — не понимал вопросов Веня, потом его словно обухом по голове. — Так вы думаете, что я их в домах своих прятал?

— Веня, ты считаешь, что я наивен и готов верить всем твоим россказням?

— Я же правду говорю. Посудите сами, Аркадий Аркадьевич, я бы держал их под своим контролем, а так, — он сделал удивленное лицо, — я же их не знаю.

— Ой ли?

— Чем же мне доказать, что я их не знаю?

— Не знаешь так не знаешь. Тогда скажи, — Кирпичников сделал вид, что задумался, — допустим, ну, в доме Озерковском кого ты поселил?

У Прозрачного отлегло от души, и он даже заулыбался.

— Как кого? Племянницу с мужем.

— Племянницу? — искренне удивился Аркадий Аркадьевич.

— Племянницу. Сестра мне из Москвы отписала, что там сейчас тяжело живется, просила приютить. А мне что, — пожал плечами Прозрачный, — родного дитя родной сестры приютить жалко? Вот и предоставил им дом в Озерках.

— Как мужа племянницы прозывают?

— Мне-то почем знать?

— Ты что, с ним не встречался?

— А на кой? Я им дом предоставил, а так придется куда-нибудь пристраивать, ну их, — ухмыльнулся Веня. — Родственники хоть и близкие, но меру знать надо.

— И ты даже не поинтересовался, кто в твоем доме поселился? Вдруг вор, убийца или, того хуже, политический, которого по России ищут?

— Мне какое дело?

— Как какое? — удивление не сходило с лица Кирпичникова. — Начнут тебя таскать не только в уголовный розыск, но и в Чека.

— Так сейчас-то привезли? — Веня насторожился, услышав про ЧК. Там не шутят.

— По делу, Веня, по делу.

— Неужто и вправду политический?

— Это как посмотреть.

— Аркадий Аркадьевич, как я сестре родной мог отказать?

— Значит, ты ни разу мужа племянницы не видел?

— Не видел. — Волнение отразилось на вмиг постаревшем еще больше лице.

— Как зовут племянницу?

— Матрена.

— Ладно, Веня, ради твоего спокойствия посидишь пока у нас.

— Аркадий Аркадьевич…

— Нет, Веня, посидишь. Тебе полезно на казенных харчах посидеть, — скривил улыбку Кирпичников.

После разговора с Веней Прозрачным Аркадий Аркадьевич уверился, что перекупщик действительно не знал, кого приютил в загородном доме. Но необходимо было его пару дней продержать в изоляции, чтобы никакие сведения не начали гулять в определенных кругах столицы.

— Матрена, проживающая с Жоржиком Чернявеньким, является племянницей Вени Прозрачного. Ты знал об этом? — спросил Кирпичников у Громова.

— Нет, — с удивлением произнес Сергей Павлович, — я больше внимания уделил Жоржику… Моя недоработка.

— Наша, — поправил начальника первой бригады Аркадий Аркадьевич. — Мы слишком увлеклись бандой и перестали искать наводчицу…

— Наводчицу? — перебил Сергей Павлович.

— Да, наводчицу. Это известно из разных источников, вот эту самую наводчицу мы упустили из виду. Я понадеялся, что, взяв участников, найдем и женщину. Но складывается не в нашу пользу. Вся банда ликвидирована, а главарь на свободе и, может быть, пакует чемоданы или перешел финскую границу. Так-то, Сергей.

— У тебя есть догадки по поводу наводчицы?

— Есть, но, — Кирпичников помахал в воздухе рукой, — такие, не слишком реальные.

— Но…

— Пока только подозрения. Ладно, об этом позже. Ты лучше пошли за Матреной, вдруг она что знает.

Громов пошел к выходу из кабинета, и уже у самой двери его остановил голос начальника:

— Пусть приведут Билыка.

В Озерки поехал сам Громов. Не стал туда отправлять сотрудников, решил, что ему стоит поговорить с Матреной. Дорога не близкая, располагает к откровенности и симпатии к собеседнику.

Первое подозрение о случившемся непоправимом несчастье возникло на подъезде к дому. Начало ныть в груди, и какая-то мысль постоянно колола тупой болью. Когда Сергей Павлович постучал в дверь, никто не ответил. Он взялся за ручку и… в открывшуюся щель увидел сидящее у стены тело. По спине поползли мурашки, и Громов скрипнул зубами:

— Не успел.

Потом приехал эксперт-криминалист, подтвердивший подозрение. Матрена убита тем же оружием, что и Ваня Петров, что и два сотрудника на квартире Пашки-Быка.

— Опять он, — проговорил Громов, качая головой из стороны в сторону, — опять опередил.

Билык, видимо, отошел от ступорного состояния и теперь наглой улыбкой шаркающей походкой приблизился к столу и без позволения сел.

— Здравствуй, Петя! — Кирпичников с такими сталкивался неоднократно. У них только снаружи лоск и наглое состояние, а внутри трясутся, словно зайцы, пытаясь понять, что известно сыскному начальнику.

— Здорово, ваше превосходительство, — процедил Билык, не раскрывая губ. Сотоварищи по банде — кто ушел в мир иной, кто скрылся, а свидетелей нет, только те сторожа, да и они только голоса слышали. С испугу позабыли, так что бояться нечего.

Начальник уголовного розыска наклонил голову вначале к левому плечу, потом к правому, с презрительной улыбкой оценивая сидящего перед ним бандита и выдерживая при этом паузу.

Молчание затянулось.

Билык заерзал на стуле, явно ожидая подвоха.

— Что, Петя, разговаривать будем или сразу тебя в Чека отправить?

— За что? — Спесь не сходила с Петьки, хотя какое-то смутное предчувствие начинало томить.