— Тебя и не узнать, Олег. А правда, говорят, что этот белый «Мерседес» твой?

— Правда, правда. Вот тут я вам принес подсластить немножко жизнь солдатскую. Вина не стал брать, в части не найдешь. Уезжаю я, ребята, пришел проститься.

— Счастливый ты человек, Олег, а нам еще трубить и трубить.

— Ничего, два года пролетят незаметно. А насчет счастья мне как-то один пройдоха сказал, что оно приходит к тем, кто свободным заявляется в бывшую тюрьму. Хоть и прохвост тот мужичонка, но оказался прав.

В это время в роту вошел сержант Королев. Увидел Олега и нетвердой походкой, как в кабинете начальника, подошел к нему.

— Ты что, Новиков, говорят, уезжаешь? За Татьяну-то прости, я же не знал, что у вас любовь.

— Я тебя там, в бане, не задел?

— Да ерунда, царапина… — Королев чуть повеселел, в надежде, что все заглажено.

— Так вот, если будешь отыгрываться на ребятах, в следующий раз я не промахнусь. Так что можешь не торопиться на дембель, я там тебя за воротами буду ждать.

— Да нет, что ты, я тебе слово даю, что их пальцем не трону.

Королев попятился назад, споткнулся о табуретку, упал, поднялся под общий хохот и быстро ретировался из роты. Олег сплюнул ему вслед. Никак он не мог привыкнуть к этому резкому переходу от высокомерия и чванливости к страху, когда не только руки дрожат, но и голос. Он попрощался с ребятами и вышел. У машины полковник о чем-то болтал с Дмитрием.

— Товарищ полковник, нельзя ли повидаться с Татьяной?

— С Танечкой? А она, кажется, уехала домой, ее дежурная машина отвезла.

— Да брось ты, Олег, приедешь домой, позвонишь. Никуда она не денется, тебе надо вначале отдохнуть. Смотри, как исхудал.

— Ладно, — согласился Олег, — мне надо еще с одним человеком увидеться, поехали.

Домой они вернулись под утро. Олег отпустил своих приятелей, а сам подъехал к знакомому зданию, от которого месяц назад отправился за гарантированным счастьем. Он вихрем ворвался в кабинет директора — секретарша даже не успела среагировать — и завис над коротышкой, который что-то подсчитывал. Как ни странно, но на лице толстяка не видно было испуга, словно он давно поджидал Олега и уже обдумал, что говорить.

— Ну давай рассказывай, придумывай, что тебе помешало отправить меня в экзотическое путешествие, где ты меня, хрен собачий, должен был осчастливить.

— А разве вы не оттуда вернулись?

— Что ты сказал? — Олег схватил его за грудки.

— Я только хотел сказать, что путешествие состоялось, — пролепетал директор. — Только не надо так дурно реагировать.

— Ты что, хочешь сказать, что меня специально в эту часть засунул, чтобы я месяц с салагами баланду хлебал?

Олег дал ему оплеуху, после которой коротышка отскочил от стола и, придерживая покрасневшую щеку, забормотал:

— Только, пожалуйста, без рук, я вам все объясню…

Олег попытался его схватить, но толстяк удивительно быстро обежал стол, продолжая лепетать: «Успокойтесь, пожалуйста, дайте мне пять минут, и вы сами во всем убедитесь». Олегу надоела эта беготня и, подвинув стул, он уселся: «Только пять минут». Директор, увидев, что клиент успокоился, сел за стол и позвонил секретарше: «Леночка, принесите, пожалуйста, все материалы по Новикову». Через минуту она вошла в кабинет с подносом, на котором дымился кофе и лежали кассеты.

— Пожалуйста, угощайтесь, вот здесь сахар. Вам сколько кусочков?

— Короче, время пошло.

— Тогда я не буду задерживать ваше внимание на мелочах и начну с главного.

— Да, поскорее.

— Вот здесь на видео- и аудиокассетах документально запечатлено, что свои обязательства по контракту мы выполнили, то есть сделали вас счастливым. Да-да, не улыбайтесь, вы сами об этом говорите. Конечно, как вы помните из нашей беседы, я предупреждал, что нельзя сделать человека счастливым постоянно, можно только дать ему минуты счастья, а то и мгновения. И у вас счастливых минут за это путешествие набралось немало. Ну, начнем, хотя бы со сцены на кухне, где вы так по-рыцарски обошлись с поварихой, обратив в бегство вашего врага Королева. Потом эта эротическая сцена с Татьяной, где вы сами ей признались, что были довольны, как никогда. — И он включил монитор, на котором Олег сразу узнал сумерки летнего вечера, кухню и у окна знакомый силуэт Тани, отталкивающей сержанта.

— Так они что…

— Да, да, артисты провинциального театра, которые согласились на меня поработать, тем более в своем, так сказать, амплуа.

— А ты не боялся, что я мог его на самом деле проткнуть ножом?

— Нет, здесь все продумано. Знаете, еще древние индийские факиры этим приемом пользовались, то есть когда лезвие при нагрузке входит в ручку, это называется глотанием ножей. Так что никакого риска.

— А в бане?

— Вы имеете в виду выстрелы? Тоже ничего страшного, патроны были холостые.

— Но я же видел кровь на его теле.

— Вы каждый день смотрите эти боевики, где не только стреляют, но и порой разрывают на части. Однако же после съемки эти убитые встают и идут обедать. Хорошему артисту сломать незаметно ампулу с краской, тем более в парилке, где плохо различаешь предметы из-за пара, — пара пустяков. Извините за каламбур. В другом месте, у Ледяной пещеры, в стационаре, Татьяна спросила, что нужно вам для полного счастья. А вы ей ответили — тебя. И вы это счастье, как известно, получили. Я надеюсь, не нужно мои слова иллюстрировать видеоматериалами, мы все их отдаем клиентам, если они подписывают бумагу, что претензий к нам не имеют.

Олег от злости только сжал ручки кресла. Он ощущал себя пацаном, которому дали конфетку. Только когда он ее развернул, там оказался пшик.

— Очень приятно, — продолжил коротышка, — что вы вспомнили меня в своей последней встрече с однополчанами. Видно, что моя беседа о счастье не прошла даром. Действительно, приятно быть свободным человеком в бывшей тюрьме. Этот постулат — один из главных в моей формуле счастья. Мне кажется, вы должны быть довольны проделанной нами работой. Вы испытали массу впечатлений от приключений, от этой погони, из которой выходили как настоящий мужчина. Чего стоит одна подводная эпопея с нырянием в подводный канал — сифон, прыжок с моста в реку, где, кстати, вы побороли страх высоты. Согласитесь со мной, что добровольно на такие испытания вас не заманишь и калачом. Словом, вам можно только позавидовать. А теперь, если у вас нет больше ко мне вопросов, ознакомьтесь со сметой расходов, чтобы вы не думали, что на ваши денежки я отдыхал на Канарских островах. — И он протянул Олегу листок бумаги.

— Что это за штраф железной дороге, — спросил Олег, внимательно изучив смету расходов.

— За задержку поезда, которая необходима была, чтобы заставить вас спрыгнуть с моста.

— А это «лечение телесных повреждений»? Что-то не помню, чтобы меня лечили.

— Это не вас, а меня. Вы забыли, что пять минут назад вы наградили меня здоровой оплеухой.

— Ты что же, заранее знал, что я тебя ею награжу?

— М-м… в нашей работе мелочей не бывает, нужно уметь все предусмотреть.

Олег улыбнулся и, черканув свою подпись, поспешил на свежий воздух, чтобы прийти в себя. У секретаря он увидел Татьяну, которая что-то подписывала в ведомости.

— Ну что, отработала, за деньгами пришла?

Она замерла, смущенная, с «паркером» в руке.

Олег вышел на улицу, открыл машину, потом, оставив дверь незакрытой, вернулся, взял Татьяну за руку и потащил в машину. Она, не сопротивляясь, послушно пошла за ним. И только он посадил ее и сел за руль, как из здания выбежал коротышка и выпалил на ходу:

— Господин Новиков, сотрудникам фирмы запрещено входить в контакт после завершения путешествия.

— А я плевать хотел на твой запрет.

— В конце концов, она моя жена, и вы не имеете права уводить ее от законного мужа.

— Жена?! Это правда?

Татьяна послушно кивнула.

— Что же ты мне раньше не сказал об этом? Мне будет вдвойне приятно… наставить тебе рога, так и запиши себе в формулу счастья! — И он нажал на газ, с улыбкой наблюдая в зеркало заднего вида за коротышкой, который еще долго бежал за ними, махая руками.