— А они нас не догонят?

— Нет, им, чтобы только добраться до того места, где мы вынырнули, потребуется не меньше часа. Пещера — она как ветви дерева, ходы в разные стороны уходят, а мы, как червяки в яблоке, раз — и напрямую прямо в дамки.

Они сняли гидрокостюмы и забрались по узкой тропке на гору, с вершины которой хорошо была видна припещерная площадь, запруженная туристами. Слышно было, как раздается музыка и кто-то по мегафону предлагает сфотографироваться на фоне пещеры. Среди людей можно было узнать солдат, которые бродили между туристами, что-то выискивая.

— Теперь они нас не скоро найдут, — сказала Татьяна, поднимаясь с травы. Сейчас пойдем лесом, и я тебя выведу на небольшую станцию. Сядешь на электричку и доберешься до областного центра, а там уже поездом или самолетом, сам решишь.

Они пошли к ближайшему лесу, обходя карстовые воронки, поросшие крапивой.

— А можно сквозь них провалиться в пещеру?

— Не знаю, никто не пробовал.

— Нет, только не я, хватит с меня испытаний, — рассмеялся Олег.

Татьяна улыбнулась какой-то странной улыбкой, словно знала, что их ждет впереди. Но Олег не обратил на это внимания, наслаждаясь СВОБОДОЙ и теплом. Мысленно он уже был дома и разбирался с директором странной фирмы.

Они прошли через новые посадки леса, спустились с горы и оказались в заречной части города, застроенной в основном частными домами. Тут и там стояли церкви, своим колокольным звоном зазывая прихожан на обедню. С подвесного моста через речку хорошо просматривалась центральная часть города, застроенная каменными зданиями бывших купцов. Среди них возвышался храм с большим шпилем, стрелою устремленный в небо.

— Наверно, самое высокое здание в городе? — спросил Олег, показывая на храм.

— Да, Тихвинская церковь, ее еще не отдали верующим, там пока находится кинотеатр.

— То-то я смотрю, шпиль без креста. А на входе, наверно, написано: «Искусство принадлежит народу». Точно?

— Ты угадал, по крайней мере, раньше висело.

— Такое ощущение, словно попал в прошлый век, тут даже, смотрю, лошади ездят, чего-то возят. Настоящий купеческий городишко. Его, наверно, можно за час пройти поперек.

— Да. Если выйти из пещеры, переплыть речку и пойти прямо по улице Свободы до колонии, то это займет час времени.

— У вас что, улица Свободы заканчивается тюрьмой?

— Нет, начинается. Там раньше был женский монастырь, церковь-то отдали верующим недавно, а в самом монастыре мужская колония.

— Смех да и только. Получается, вышел из колонии зэк и по улице Свободы зашагал прямо в пещеру. Нарочно не придумаешь.

— У нас здесь еще две колонии, но они за городом. Про это есть один анекдот. Социологи провели опрос жителей и подсчитали, что тридцать процентов жителей сидели, тридцать процентов — сидят, тридцать процентов — будут сидеть и десять процентов — молодые специалисты.

— Ты, надеюсь, себя причисляешь к молодым специалистам?

— Не знаю. У нас так говорят: от сумы да от тюрьмы не давай себе зарок, это будет только впрок.

Они подошли к небольшой станции у железной дороги, напротив которой на пригорке, за бетонным забором, стояло многоэтажное здание.

— Скоро подойдет электричка, доедешь на ней до Перми, а там уже самолетом. Вот, возьми деньги.

В это время с противоположного холма стали спускаться двое солдат с автоматами.

— Там что, воинская часть?

— Да, не обращай на них внимания, иначе выдашь себя. Ты простой пассажир.

Солдаты спокойно перешли через железнодорожную магистраль, поднялись на перрон и стали прохаживаться среди людей, заглядывая им в лица.

— Не волнуйся, лучше расскажи о себе. Чем ты занимаешься?

— Бизнесом. Два ларька имею, недавно магазин откупил. Торгуем понемножку. Квартиру только что обустроил, дело за дачей.

В это время солдаты подошли к ним и один, прыщеватый, в застиранном х/б с красными погонами внутренних войск спросил его:

— Вы Новиков?

— Ты обознался, парнишка, ступай дальше, — ответил Олег спокойно.

— Да нет, я тебя сразу узнал по фотке. Мы вас, сладкая парочка, с утра по всему городу ищем. Мне отпуск обещали, если найду. Ну-ка сбегай, Петруха, за сержантом, а я их пока покараулю. — И он поднял автомат.

— На переживай, Олег, — натянутым голосом сказала Татьяна, — сейчас придет офицер и разберется. Лучше покури. — Она расстегнула сумочку, в которой он увидел пистолет и пачку «Мальборо». — На, служивый, угощайся, американские, а то привык, поди, одну «Астру» жбанить.

Ее тон успокоил солдата, и он взял сигарету:

— Не откажусь.

— Куда я положил зажигалку-то? — Олег порылся в карманах. — А, в сумочке, наверно. Он взял из нее «Макаров» и сунул ствол под нос солдату.

— Вы чего, ребята? — У парня отвисла челюсть от страха и сигарета прилипла к нижней губе. — Я ведь того… против вас ничего не имею, мне просто сказали найти, и все…

— Положи автомат на землю и отойди, если хочешь жить.

Солдат послушно исполнил приказание, бормоча себе под нос: «Я ведь только хотел как лучше, мне приказали, я ничего против вас не имею, бегите куда хотите».

В это время мимо медленно поехал товарняк, постепенно набирая скорость. Татьяна быстро подобрала автомат и побежала к поезду, легко прыгнула на ступеньки и забралась в тамбур.

— Олег, Олег, давай быстрей.

Солдатик побежал за ними, твердя на ходу: «Автомат, автомат хоть отдайте, он же на мне числится».

Олег заученным движением отстегнул магазин, передернул затвор, вынул патрон из ствола и бросил автомат на землю. Его тут же подобрал прыщеватый. Поезд медленно набирал ход, впереди уже показался мост через речку. Они обернулись и увидели, как ротозей что-то говорит сержанту, показывая в их сторону.

— Ничего, мы их перехитрим. Дальше будет Сибирский тракт, мы там выпрыгнем, поймаем попутку и на ней доберемся до города. А они нас будут ждать на станции.

Олег с восхищением посмотрел на Татьяну:

— Ну, ты боевая девчонка, с тобой хоть в разведку.

— Я с детства такая, у нас на улице девчонок мало было, одни парни, так что я всему научена. Даже на полигоне из автомата стреляла.

Он залюбовался тем, как ветер треплет ее волосы, очерчивая стройную фигуру и платье. Олег прижался к ней, обнял за талию:

— Тебе не хочется чем-нибудь интересным заняться?

— Ну не здесь же, Олег.

В это время поезд резко сбавил ход и остановился прямо на мосту.

— Как назло, красный горит. Чертов светофор. — Она выгнулась и посмотрела назад. — А эти-то бегут. Ну давай, давай загорайся, миленький. Догонят, Олег, надо бежать.

Она спрыгнула на шпалы и скрылась за фермой моста. Он последовал за ней и увидел, что она залезла на перила, придерживаясь рукой за металлическую ферму.

— Залезай ко мне, они проскочат мимо и нас не увидят.

Он медленно залез на перила и почувствовал слабость в ногах, когда увидел под собой текущую реку. У него с детства был страх перед высотой. Однажды, еще будучи мальчишками, они полезли по лесенкам на только что построенную телевышку, но выше первой ступени он подняться не смог. Лишь увидел между досками, что земля оказалась далеко внизу, как ноги его стали ватными и непослушными. Он пытался ползти на четвереньках за ребятами, но, представив себе, как они будут смеяться над его потугами, бросил эту затею и задним ходом, стараясь не смотреть вниз, спустился на землю. В другой раз его затащила на чертово колесо старая подружка. Он был пьяненький и не обратил внимания, на какой аттракцион она его повела. Но наверху, когда весь город и парк лежал у его ног, он сразу отрезвел, почувствовав знакомую слабость в коленках. А эта дура еще стала раскачивать их тележку, пока он на нее не закричал. Только тогда она заметила, какой он бледный. И вот теперь опять эта слабость в ногах, когда все тело сковано и не поддается воле. Он прижался к Татьяне, стараясь не смотреть вниз.

Поезд до сих пор стоял. Рядом прошел мальчик с удочкой, держа полиэтиленовый мешок с несколькими рыбешками. Вдруг послышался топот сапог по металлическим плитам, и кто-то, запыхавшись, спросил: