113

«Sentence first — verdict afterwards» — в словах Королевы содержится перверзия, легко замечаемая всяким, кто знаком с английским судопроизводством. Выслушав свидетелей обеих сторон, присяжные удаляются на совещание, на котором не имеет права присутствовать никто, кроме них, и выносят решение о виновности или невиновности подсудимого («verdict»). Судья затем выносит приговор («sentence»), опираясь на решение присяжных.

114

…till she too began dreaming after a fashion — далее следует «сон во сне», когда сестра Алисы видит в своем сне то, что приснилось Алисе. Примечательно, что события сна сестры (а вместе с тем, значит, в какой-то мере и события сна самой Алисы) соотнесены в последнем абзаце с событиями реального мира: с треньканьем колокольчика, с окриком пастуха, с мычаньем коров и пр. Эта двуплановость позволила одному из исследователей сравнить сказку с «Дон Кихотом». Не менее основательно можно было бы сравнить ее с произведениями романтиков (например, «Записками Кота Мура» Э. Т. А. Гофмана).

115

Набоков опускает стихотворное посвящение к сказке и приступает прямо к первой главе, название которой он слегка меняет. По этому поводу в предисловии к изданию 1976 г., осуществленному издательством Dover Publications Inc., NY, говорится: «Once in a while his high spirits lead him into linguistic extravagance even where the English is normal. A striking example is his version of the first chapter title. ‘Down the Rabbit Hole’ is the original, it emerges in Russian as Nyrok v krolich’yu norcu. Literally, on the face of it, this reads ‘A Dive into the Rabbit-Hole’, but the words chosen for ‘dive’ and ‘hole’ are also the Russian designation of two other animals: nyrok is a type of diving duck… and norca, a diminutive form of nora, hole, also means mink. Nyrok and norcu are also amusingly similar in sound and appearance» (P. 2). Заметим, что подобные «излишества» называются сейчас у переводчиков «компенсацией» и что они позволяют себе прибегать к ней, когда сознают, что «недодали» по какой-то части автору.

116

…и продолжала повторять сонно и смутно: «Кошки на крыше, летучие мыши…» — приведем перевод этих строк П. Соловьевой:

«и она сквозь дремоту повторяла:

— Едят ли кошки летучих мышек? <…> а иногда путала, и у нее выходило:

— Едят ли мышки летучих кошек?»

117

Крокодилушка не знает/Ни заботы, ни труда… — Набоков «привязывает» свою пародию к известному отрывку из первой части «Цыган» А. С. Пушкина. Приведем его здесь:

Птичка Божия не знает

Ни заботы, ни труда;

Хлопотливо не свивает

Долговечного гнезда;

В долгу ночь на ветке дремлет;

Солнце красное взойдет:

Птичка гласу Бога внемлет,

Встрепенется и поет.

За весной, красой природы,

Лето знойное пройдет —

И туман и непогоды

Осень поздняя несет:

Людям скучно, людям горе; —

Птичка в дальние страны,

В теплый край, за сине море

Улетает до весны.

(А. С. Пушкин. Полное собр. соч. в шести томах. М.: Гос. изд. худ. лит., 1949. С. 406).

С. Карлинский отмечает, что Набоков использует тот же отрывок из Пушкина, что и П. Соловьева (Allegro) в своем переводе, вышедшем в 1909 г. («Приключения Алисы в стране чудес». СПб, изд. журнала «Тропинка»). Приведем «пародию» Соловьевой:

— Божий крокодил не знает

Ни заботы, ни труда:

Он квартир не нанимает

И прислуги — никогда.

Ночью спит, зарывшись в тину,

Солнце ль красное взойдет,

Крокодил нагреет спину,

Щелкнет пастью и плывет. (С. 40)

Карлинский полагает, что Набоков был знаком с переводом Соловьевой. Если это так, тогда, вероятно, он сознательно выбрал несколько одинаковых «оригиналов» для своих пародий (см. ниже).

118

Совет Гусеницы. — Владислав Лён полагает, что Гусеница Кэрролла породила некий отклик в поэзии Набокова, а через Набокова — И. Бродского (В. Лён. Гусеница Владимира Набокова. — Человек и природа, № 11, 1989). Приведем цитируемое Лёном стихотворение Набокова:

Нет, бытие — не зыбкая загадка.

Подлунный дол и ясен и росист.

Мы — гусеницы ангелов; и сладко

въедаться с краю в нежный лист.

Рядись в шипы, ползи, сгибайся, крепни,

и чем жадней твой ход зеленый был,

тем бархатистей и великолепней

хвосты освобожденных крыл.

119

Скажи-ка, дядя, ведь недаром/Тебя считают очень старым… — в этой пародии Набоков использует в качестве «подмалевки» «Бородино» М. Ю. Лермонтова, которое, конечно, было очень хорошо известно русским детям.

120

— Вой, младенец мой прекрасный… — в колыбельной Герцогини Набоков весьма точно воспроизводит размер и рифмы «Казачьей колыбельной песни» М. Ю. Лермонтова. Приведем начало этого стихотворения, чтобы читатель мог их сравнить.

Спи, младенец мой прекрасный,

Баюшки-баю.

Тихо смотрит месяц ясный

В колыбель твою.

Стану сказывать я сказки,

Песенку спою;

Ты ж дремли, закрывши глазки,

Баюшки-баю.

(М. Ю. Лермонтов. Собр. соч. в четырех томах. Том первый. Изд. АН СС£Р, 1958. С. 470).

121

Мы с Временем рассорились в прошлом Мартобре, когда этот, знаете, начинал сходить с ума… — Набоков использует здесь слово Гоголя из «Записок сумасшедшего»: «Мартобря 86 числа. Между днем и ночью» (Н. В. Гоголь. Полн. собр. соч. М.: Изд. АН СССР, 1938. Т. 3. С. 208).

122

«Рыжик, рыжик, где ты был?..» — Шляпник поет песенку, в которой очень явно проступает известный в России стишок:

«Чижик-пыжик, где ты был?» —

«На Фонтанке водку пил.

Выпил рюмку, выпил две,

Закружилось в голове».

П. И. Соловьева в своем переводе «Приключений Алисы в стране чудес» также использует в качестве «оригинала» этот стишок, однако ее пародия звучит иначе:

«Рыжик, рыжик, где ты был?