Мужчины кивнули, скупо и молча, Борг ответил тем же, принимая рекомендацию без лишних вопросов. Промысловики из Ольховых Бродов славились на три деревни вокруг, и если Браун привёл их с собой, значит, дело было серьёзным.

Борг повёл гостей к дому. Хельга, выглянувшая из соседнего двора на звук голосов, скрылась обратно и через минуту появилась с чугунком, от которого поднимался пар, и с кувшином кваса. Стол во дворе накрыли без суеты, тарелки, ложки, хлеб, миска квашеной капусты, появившаяся, словно из воздуха.

— Теневые пантеры, — Браун произнёс это, когда все расселись и первый голод был утолён. Его голос стал тише, деловитее, как у человека, переходящего от приветствий к сути. — Стая расплодилась на границе наших территорий, между Бродами и Падью. В пяти днях пути на северо-восток, у Каменных Шпилей.

Борг отставил кружку с квасом.

— Насколько крупная?

— Достаточно, чтобы за последний месяц пропали двое одиночных путников с торговой тропы. Скот тоже начали таскать, у Ольма увели козу прямо из загона, средь бела дня, наглые твари. Да и на местную живность давят, олени ушли южнее, зайцы попрятались.

Дерек, молчавший до этого, откашлялся и добавил низким, хриплым голосом:

— Следы нашли в двух местах, где раньше их не бывало. Стая расширяет зону охоты, а значит, старых угодий уже не хватает. Ещё сезон, и они начнут подбираться к деревням. А еще зима скоро, сам понимаешь, чем это грозит.

Борг побарабанил пальцами по столешнице, прикидывая масштаб. Теневые пантеры были тварями скрытными и опасными, из тех, кого лес порождал для поддержания баланса среди хищников, но которые при бесконтрольном размножении становились проблемой для всех, включая других мана-зверей.

— Предлагаешь совместную охоту?

— Предлагаю, — Браун кивнул. — Обе деревни заинтересованы, и нам, и вам спокойнее, если стаю проредить, пока она не разрослась до размеров, когда справиться будет куда дороже. Думал собрать отряд из наших и ваших, укрепить связи между поселениями заодно. Молодёжь подключить, пусть учатся работать вместе. Все же пора и новому поколению обрастать знакомствами, как было это у нас в свое время.

Борг откинулся на скамье, скрестив руки. Его взгляд стал задумчивым, прищуренным, как бывало, когда охотник просчитывал варианты.

— Дело хорошее, — произнёс он наконец. — Пантеры, если их не трогать, обнаглеют к зиме, начнут подходить к вырубке. А зимой с ними возни втрое больше, следы на снегу читаются обоюдно, они нас видят так же хорошо, как мы их. Умные твари, чтоб их.

Он помолчал, почесав подбородок.

— Молодёжь, говоришь. У меня есть на примете один парень. Тот самый, что помогал вам с кабаном.

Ярек, до этого молча поглощавший рагу, поднял голову с такой скоростью, что ложка звякнула о край миски.

— Вик? — его голос прозвучал громче, чем полагалось за тихим разговором, и парень смущённо откашлялся. — Внук Хранителя?

— Он самый, — Борг кивнул, и в его глазах мелькнула искра, которая появлялась у старого охотника, когда речь заходила о человеке, чьи способности вызывали уважение. — За последние месяцы стрелять научился так, что я сам порой удивляюсь. Лес знает лучше любого из наших, к тому же руки у него из нужного места растут — варит и зелья, и мази, и всё, что нужно в длинном походе. Видимо, дед обучил, сами понимаете.

Браун переглянулся с Ольмом, тот еле заметно кивнул.

— Помню парня, — Браун потёр шрам на щеке. — Дельный. Вывел нас к лёжке кабана за полчаса, когда мы четверо суток круги нарезали. Ярек вон до сих пор рассказывает, как тот ему помог.

Парень густо покраснел, но промолчал, утыкаясь взглядом обратно в миску.

— А что Гарет? — Браун понизил голос, осторожно, как человек, касающийся больной темы. — Он ведь тоже в возрасте для таких дел.

Тишина повисла над столом. Хельга, подливавшая квас в кружки, замерла с кувшином в руках. Борг посмотрел на свои ладони, лежащие на столешнице, большие и тёмные от въевшегося загара.

— Гарет ушёл, — произнёс он ровно, без дрожи и надрыва, голосом человека, который произносил эти слова уже достаточно раз, чтобы они перестали резать горло. — К людям графа де Валлуа. Решил, что у него свой путь.

Браун медленно кивнул, принимая информацию без вопросов и комментариев. Ольм и Дерек переглянулись, но тоже промолчали. На границе Предела подобные истории были привычнее, чем хотелось бы: молодёжь уходила к сильным мира сего, соблазнённая обещаниями и золотом, и возвращалась редко.

— Стало быть, на Вика и будем рассчитывать, — Браун мягко перевёл разговор обратно к делу. — Из наших я беру Ярека, он парень крепкий, горит желанием себя показать. Итого вместе с нами пятеро, если ты кого из местных ещё подтянешь.

— Подтяну, — Борг кивнул. — Есть один, Мартин, сын старосты, в прошлом году волка завалил на околице, крепкий парень, спокойный. Всемером на стаю — это разумно: больше народу, больше шума, а пантеры шум терпеть не могут.

— Значит, сговорились, — Браун протянул руку через стол, и Борг пожал её. — Выходим послезавтра на рассвете, если твои будут готовы.

— Будут.

Хельга подлила всем кваса, и разговор сместился к подробностям маршрута и снаряжения. Ольм достал из сумки грубо нарисованную карту окрестностей Каменных Шпилей, и мужчины склонились над ней, водя пальцами по линиям троп и отмечая углём потенциальные места засад.

Ярек слушал каждое слово, но его мысли возвращались к парню, которого он видел один раз на охоте, и который за те несколько часов совместной работы оставил впечатление, какого не оставляли люди, знакомые годами.

Именно в этот момент дверь лавки Сорта на другом конце улицы открылась, и на крыльцо вышел Вик.

Ярек заметил его первым. Парень вскочил со скамьи с такой прытью, что опрокинул кружку с квасом, и замахал рукой.

— Вик! Эй, Вик!

Голос раздался с другого конца улицы, громкий, радостный, с интонацией, какая бывает у людей, встретивших старого друга после долгой разлуки. Я остановился на крыльце лавки Сорта, прижимая к боку мешочек с только что купленными ингредиентами, и повернул голову на звук.

Ярек бежал ко мне по утоптанной земле, расталкивая прохожих и размахивая обеими руками. Его лицо светилось искренней радостью, от которой мне пришлось подавить улыбку, потому что энтузиазм парня граничил с тем, как встречают возвращение с войны, а мы виделись ровно один раз на охоте.

— Вик! — Ярек остановился передо мной, слегка запыхавшийся, и протянул руку для рукопожатия с таким жаром, будто от этого жеста зависела его жизнь. — Рад тебя видеть! Как дела? Как дед? Как лес?

Я пожал его ладонь, ощутив крепкую мозолистую хватку, и кивнул.

— Живы, здоровы. А ты раскабанел, смотрю.

Ярек расплылся в улыбке, которая сделала его похожим на мальчишку лет двенадцати, несмотря на ширину плеч и редкую поросль на подбородке.

— Точнее не скажешь. Отец говорит, мясо кабана пошло на пользу. Прибавил два пальца в обхвате за плечо!

Он развернулся, указывая на группу мужчин у дома Борга, и потащил меня за рукав, по пути успевая рассказывать о сезонной охоте в Бродах, о новом луке, который ему смастерил отец, и о том, как он дважды выследил серебристую лису, но оба раза упустил, потому что «хвост у неё мелькнул быстрее, чем успел натянуть тетиву».

Я шёл рядом, слушая его болтовню, и думал о том, как просто здесь складываются связи. Сходи вместе на одну охоту, подскажи, где лежит зверь, помоги тащить добычу. И вот парень, которого ты знаешь несколько часов, встречает тебя так, словно вы прошли бок о бок через огонь и воду.

В моём прежнем мире было точно так же. Егеря, лесники, охотники — все они делились на два сорта: те, с кем ты ходил в тайгу, и все остальные. Первых было мало, но каждый стоил десятка. Мы могли не видеться годами, разъехаться по разным концам страны или даже мира, но при встрече разговор начинался с того места, где оборвался, будто вчера сидели у одного костра.