Потом в поездке по Америке подобное действо повторялось неоднократно.

Всего наша делегация собрала и передала в советское посольство примерно восемьсот тысяч долларов, сумму немалую. Хотя между собой мы часто спорили о том, как относиться к такой процедуре. Пчелинцев говорил, будто в ней есть нечто унизительное. Словно бы наша великая страна и ее непобедимая армия просит богатеньких америкосов подать им Христа ради на бедность. Красавченко как руководитель делегации не уставал разъяснять пылкому Володе суть явления: на эти деньги приобретут продукты и вещи первой необходимости для советских людей, лишившихся крова и всего имущества, попавших в эвакуацию. Все правильно, но… как-то неприятно…

Тем не менее наша поездка имела характер официального визита, и о нем ТАСС опубликовало 30 августа 1942 года следующее сообщение:

«Пребывание в Вашингтоне советских делегатов на Международном съезде студентов.

Прибывшие в Вашингтон советские делегаты на Международный съезд студентов тт. Красавченко, Пчелинцев и Людмила Павличенко были в день прибытия приглашены в Белый дом, где в качестве гостей президента США переночевали. Третьего дня советские делегаты выступили по радио. Их речи передавались крупной вашингтонской радиостанцией. Советские делегаты рассказали о своем опыте борьбы с гитлеровцами.

В специальной радиопередаче, транслировавшейся по США, подробно описывалось прибытие Павличенко, Красавченко и Пчелинцева. Утренние газеты поместили фотографии советских студентов, беседу с ними и подробное описание их прибытия в Вашингтон.

В беседе с журналистами Красавченко просил их передать американской молодежи и всему американскому народу привет от советского народа, сражающегося на фронте против гитлеровских орд. Красавченко вкратце описал разностороннее участие советской молодежи в борьбе против агрессора… Людмила Павличенко передала американским женщинам боевой привет от советских женщин и рассказала о самоотверженном труде советских женщин, воодушевленных ненавистью к врагу. Пчелинцев рассказал об искусстве снайпера и в заключение заявил: «Мы сможем победить и победим. Так сказал Сталин, и так будет».

Советские студенты выразили господину Рузвельту свою признательность за гостеприимство, оказанное им в Белом доме…»

Утром 2 сентября мы собирались на первое заседание Всемирной студенческой ассамблеи. Надели свою униформу, проверили, все ли в порядке, все ли на месте, не без волнения рассуждали о том, как это заседание пройдет, как нас там встретят. «ВСЕМИРНАЯ ассамблея!» – повторяли мы друг другу, не зная, что американцы – большие мастера пускать пыль в глаза. В зале сидело не более четырехсот человек, вот и все мировое представительство. Правда, студенты приехали из пятидесяти трех стран. Были латиноамериканцы, африканцы, азиаты, европейцы. Само собой разумеется, не присутствовали делегаты из Германии и союзных с ней государств.

Николай Красавченко, опытный аппаратчик, ознакомившись со списком, сказал, что замысел организаторов Всемирной ассамблеи студентов ему ясен. Консолидированное большинство составляли представители Соединенных Штатов Америки, Великобритании и Канады. Следовательно, они и будут влиять на голосование. Чего захотят, то и навяжут всем остальным, используя это большинство при голосовании. Значит, сделал вывод Николай, надо требовать, чтобы в регламенте был пункт: одна делегация – один голос, а не по общему количеству людей, в нее входящих.

Поскольку мы приехали одетыми в униформу Красной армии, то сразу привлекли к себе всеобщее внимание. Корреспонденты опять атаковали нас у входа. Засверкали вспышки фотоаппаратов, посыпались вопросы. С трудом протиснувшись сквозь толпу в вестибюль, мы обнаружили там… госпожу Рузвельт. Она встречала делегатов. Журналисты немедленно окружили первую леди и попросили ее сфотографироваться с нами.

Элеонора не возражала. Слева от нее встал старший лейтенант Пчелинцев, справа – я. Она взяла нас под руки. Таким образом, русско-американский военный союз против фашизма получил конкретную, яркую иллюстрацию. На следующий день снимок появился в газетах, и комментаторы изощрялись в предположениях, толкуя его так и этак.

В первый день работы ассамблеи, кроме представления делегаций и голосования по повестке дня, состоялось пленарное заседание и дискуссия по теме «Университеты в войне». Один из докладов сделал Николай Красавченко, обстоятельно и подробно рассказав об участии советского студенчества в военных действиях и в работе в тылу. Вечером прошло торжественное открытие мероприятия, на котором присутствовали многочисленные почетные гости: представители общественных организаций США, официальные лица из администрации президента, его супруга. Прием еще не закончился, как госпожа Рузвельт подошла к нам и сказала, что советская делегация приглашается на ужин в Белый дом, и выезжать следует тотчас.

Вскоре мы поняли причину такой спешки. В Белом доме как бы случайно произошла наша встреча с президентом США Франклином Делано Рузвельтом. Он находился в одной из комнат, где сидел в деревянном кресле с высокой спинкой и широкими подлокотниками, опираясь на них руками. Его ноги закрывал клетчатый шотландский плед.

– Фрэнк, – сказала первая леди, – я хочу представить тебе наших новых советских друзей…

Безусловно, это был весьма незаурядный человек, обладающий острым умом и сильной волей. Встретившись с его проницательным взглядом, пожав его худощавую, жесткую ладонь, я сразу так подумала. Он внимательно слушал переводчика, представляющего нас, и повторял за ним названия городов, откуда мы приехали: «Москва…Ленинград…Одесса и Севастополь… О, прекрасно! Настоящая краткая история нынешней войны немцев в России!» Как истинный джентльмен, он сначала заговорил со мной, расспрашивал о том, как я воевала, за что получила боевые награды, как воевали мои однополчане. В целом ход операций на наших фронтах он знал, но его интересовали детали, впечатления непосредственных их участников.

За четыре года Второй мировой войны англо-американцы ни разу так долго не сопротивлялись своим противникам, как сделали русские под Москвой, Ленинградом, Одессой и Севастополем. Президент хотел понять, как это нам удалось. Помогает ли традиционный для России высокий боевой дух, военная подготовка солдат, мастерство офицеров, стратегические таланты генералов, отличное вооружение или же главное – единение армии и народа, ополчившегося на захватчиков?

Скорее всего, Рузвельт уже строил планы на будущее.

После того как 7 декабря 1941 года союзники Германии японцы разгромили военно-морской флот США в Пёрл-Харборе, а затем быстро вытеснили американцев из Юго-Восточной Азии, президент искал ответ на вопрос: кто поможет Америке туда вернуться?

Государства Антигитлеровской коалиции не внушали ему особых надежд. Мощь Британской империи ослабла в ходе боевых действий. Францию фашисты наполовину оккупировали, вторая половина находилась под властью правительства Виши, сотрудничавшего с Гитлером. В Китае шла гражданская война. Оставалась Советская Россия. Если она, конечно, разобьет немцев под Сталинградом и изгонит их войска со своей территории, если восстановит промышленный потенциал.

Заканчивая беседу со мной, Рузвельт спросил:

– Как вы чувствуете себя в нашей стране?

– Превосходно, господин президент, – ответила я.

– Американцы относятся к вам сердечно?

– Везде нас встречают как дорогих гостей. Правда, иногда мы подвергаемся внезапным атакам.

– Неужели? – удивился Рузвельт.

– Я имею в виду атаки ваших репортеров, – сохраняя серьезность, произнесла я. – Очень настойчивые люди. Устоять под их напором просто невозможно. Приходится раскрывать всю подноготную…

Президент улыбнулся. Ему понравилось это замечание.

Я могла шутить, но мне хотелось задать Рузвельту тот, самый главный вопрос – о более действенной помощи Советскому Союзу, об открытии второго фронта в Западной Европе, который бы оттянул на себя часть немецких дивизий, воюющих сейчас на берегах Волги. Франклин Делано как будто угадал мои мысли.