Было почти девять, когда, затопив печь на ночь, она укуталась потеплее и рискнула выйти на улицу: туалет возвышался в сарае рядом с запасом дров.

Между четырьмя досками и под наскоро устроенной крышей она помочилась, не прикасаясь к замерзшему унитазу. Затем она поспешила вернуться и легла на кровать, укутавшись в толстое шерстяное одеяло. Комната была всего пять квадратных метров, но по крайней мере она не спала на другой стороне стены, в помещении, которое уже служило гостиной и кухней. К тому же кровать была удобной. Она прислонила картон к окошку, выходящему на улицу. Конечно, ни одна живая душа не могла ее увидеть, но сама мысль о том, что ее могут наблюдать из окна, пока она спит, мучила ее.

Как и каждый вечер, она завела механические часы и поставила их на тумбочку рядом с зеркалом на подставке. Часы на стене не работали из-за разряженных батареек. В конце концов, зачем они ей были нужны? Время там не имело никакого значения. Оно могло растягиваться или сжиматься, и она даже не заметила бы разницы.

В таких отдаленных местах временные координаты не имели никакого смысла... Именно по этой причине только календарь связывал ее с проходящим временем.

В глубине леса, где на многие километры вокруг не было ни живыкой души, Вера открыла книгу «Девушка из тени» и начала читать.

7

Выйти из кошмара, чтобы проснуться и увидеть другой, еще худший... Когда Жюли попыталась встать, все вокруг нее закружилось. Это было как на адской карусели, на пиратском корабле на ярмарке, которая вращалась вокруг оси и заставляла тебя висеть вниз головой в течение бесконечного времени. Ее тошнило, но в желудке не было ничего, чем можно было бы поблевать.

Она опустила руки на пол и попыталась собраться с силами. Вес ее собственного тела неумолимо тянул ее вниз, и она оказалась на чем-то вроде мягкого линолеума. Она пыталась держать веки открытыми. Не падай. Пожалуйста... Не падай на землю, как собака.

В зубах оказалась песчинка. Она вытолкнула ее кончиком языка, но продолжала слышать, как она скрипит где-то глубоко в мозгу. Она вспомнила порывы ветра, когда открыли багажник. Когда это произошло? Где она находилась? На стройке, может быть? Рядом с пустыней? На пляже? Она помнила голос другого мужчины, прежде чем потеряла сознание. Это шепот у ее уха. - Ты думала, что ты бессмертна? - Джули собрала силы, нашла стену — толстую резиновую подушку — ухватилась за нее и подтянулась. Кости весили тонны. Однако ей удалось встать на ноги, пройти вдоль стены и укрыться в углу, где она смогла сесть.

Ноги не держали ее, все вокруг было в тумане, но она не сдалась. Она не могла себе этого позволить. Слезы текли по щекам. Простая физическая реакция. Она должна была дождаться, пока пройдет действие этой проклятой штуки, которую ей вкололи в вену.

Она сосредоточилась на более удаленном светлом пятне, которое колебалось и раздваивалось. Она сосредоточилась, чтобы сфокусироваться на нем, не сдаваясь, не закрывая глаз. Через несколько минут ей это удалось: это была лампочка. Джули посмотрела на свои босые ноги, ноги, туловище. На нее надели чистый черный комбинезон. Она просунула руку в брюки и почувствовала бесконечное облегчение, когда обнаружила, что на ней все еще были трусики. Она не чувствовала боли. Ее не изнасиловали. Пока нет.

Стены были покрыты черной поролоновой пеной, похожей на соты. Как в студиях звукозаписи. Звукоизоляция. Рядом с ней она заметила дверь. Без ручки. Она тоже была обшита поролоном. Она бросилась к ней и начала бить ее своими маленькими бессильными кулачками. Ни замка, ни щели, через которую можно было бы заглянуть или просунуть пальцы. На полу она заметила прямоугольник, нарисованный краской, размером примерно пятьдесят на тридцать сантиметров. Над ним было написано: - ПОДНОС/БЕЛЬЕ.

Она осторожно подошла ближе. Оказалось, что перпендикулярно коридору, в котором она проснулась, была комната. В правой части могла бы поместиться столовая с кухонькой и вся семья, но комната была пуста, за исключением доски, установленной на подставке, как в офисах. Она подошла ближе. К доске был прикреплен большой белый лист, в центре которого синим фломастером был нарисован еще один прямоугольник размером примерно десять на пять сантиметров. А в центре было написано заглавными буквами: - НАГРАДА. - В кармашке доски лежал новый клеящий карандаш.

- Выпустите меня отсюда!.

Еще слезы, на этот раз горячие, из глубины души. Она думала о родителях, друзьях, о всех тех улыбающихся лицах, которые, возможно, она больше никогда не увидит. Она не хотела плакать, но, может, тогда ее мучитель сжалится? Может, он решит, что еще не поздно вернуться и освободить ее? А может, видеть ее такой доставляет ему удовольствие...

Да, он возбуждался, видя, как она плачет, умоляет.

- Иди на хер!, - крикнула она.

Она вытерла слезы рукавом комбинезона и с силой пнула доску. Затем, уже не в себе, она подняла ее и швырнула об стену из пенопласта, крича во все горло. Лист порвался, а подставка сломалась пополам.

Через несколько мгновений она почувствовала, как что-то острое вонзилось ей в спину. Она выгнулась и закричала.

Тьма.

* * *

Свинцовые ноги. Ужасная тошнота. Мерцание лампочки, когда она открыла глаза, щека прижата к полу. Борьба, чтобы подняться. Смешанные воспоминания. Коридор, по которому она ползла как зомби. Другая комната. Справа — та же доска, тот же прямоугольник, нарисованный на листе, с словом «НАГРАДА» в центре, тот же желтый клей-карандаш. Новые.

Она увидела себя, кричащей и разбивающей доску. Затем — черная дыра...

Она замерла и огляделась. Оттуда, где она находилась, она видела другую сторону комнаты, в шести или семи метрах слева. С потолка спускался единственный источник света: лампа, защищенная решеткой. Дальше стояла кровать, раковина и туалет. Стены в конце комнаты были не обклеены губчатой резиной, а, казалось, бумагой.

Она осталась ждать в своем иллюзорном убежище, уставившись на дверь. Вернутся ли они, чтобы снова напасть на нее? Они, должно быть, наказали ее за удар ногой, и теперь она умирала от жажды. С огромным усилием она дошла до раковины. Открыла кран, стала пить большими глотками, обмыла лицо.

Она попробовала спустить воду, и она работала. Холодная вода, горячая, электричество... На пластиковой полке лежали полотенце, губка, мыло, зубная щетка, зубная паста, ватные палочки и еще два комбинезона, такие же, как тот, что был на ней. Рядом с мешком для мусора она нашла пачку гигиенических прокладок.Вверху была вентиляционная решетка. Где она находилась? Эмаль унитаза, краны, запах чистого линолеума...

Все было новым. Возможно, ее держали в подвале или в меблированном погребе. В любом случае, это было место, построенное для того, чтобы кого-то держать в заключении. Пока она быстро соображала, из желудка поднялось урчание. После жажды появился голод. У нее завязался узел в пустом желудке. Когда она в последний раз ела?

Она подошла к одной из стен. Оказалось, что это не обои, как она думала, а вырезки из газет, приклеенные к огромным деревянным панелям, покрывавшим стены из поролона. Тысячи вырезанных и наклеенных статей в гигантском хаосе. То же самое было на потолке и над кроватью.

- Мустье-Сент-Мари: турист погиб от переохлаждения в озере Сент-Круа, - Толон: 6 тонн каннабиса изъято на судне, прибывшем из Алжира, - Авиньон: психически неуравновешенный мужчина нападает с ножом на прохожих»... Черные новости. Вокруг нее только несчастья, убийства, аварии. Ужасная пещера, вырытая в несчастьях мира. Зачем подвергать ее таким мучениям? На этот раз она не закричала, а только пробормотала в отчаянии: - Чего вам нужно?.

Она была слаба, она знала это, слаба и в слезах, но не хотела снова просыпаться с этим вкусом больницы во рту, поэтому сохраняла спокойствие. Она села на кровать — тяжелую зеленую металлическую конструкцию, которая казалась взятой из военной казармы. Она взяла голову в руки. Остановить это отвратительное пульсирование под черепом. Надеяться, что кто-нибудь придет. Молиться, чтобы никто не пришел.