В научных статьях неоднократно повторялось предупреждение: - Не доверяйте своей памяти. - В частности, в одном коротком эссе рассказывалось, как в 1970-х годах в США во время терапии сотни женщин очень подробно (до такой степени, что могли подтвердить это в суде) вспомнили, что в детстве были изнасилованы близким человеком, например, отцом, братом или дядей. Они видели сцену преступления и описывали ее с точностью. Однако эти воспоминания оказались лишь результатом совершенно непреднамеренного внушения, возникшего во время сеансов, проводимых некоторыми психотерапевтами. Невинные люди были заключены в тюрьму в результате вопросов, которые направляли и влияли на их ответы. И таких примеров, хотя и менее драматичных, было множество.

Лизин продолжила исследования, и ее внимание сосредоточилось на другом явлении, называемом «патологическая конфузия. - Люди, страдающие этим заболеванием, забывали события, путали даты, места и строили свою жизнь на основе ложных воспоминаний. Ученые считали возможными причинами черепно-мозговые травмы, повреждения орбитофронтальной и височной коры...

Однако причины таких крайних расстройств не всегда были исключительно физическими. Некоторые ложные воспоминания могли закрепиться в сознании, чтобы скрыть серьезные психические потрясения. Мозг был способен сам себя запереть в ловушку, чтобы защитить себя. Лизин чувствовала себя потерянной. Чем же она страдала? Почему она придумала связь между смертью своих родителей и дорожно-транспортным происшествием в Лаффре?

Как она могла понять, что из того, что она считала своим прошлым, действительно произошло? А что было просто плодом ее воображения? Самое тревожное в том, что она читала, было то, что ни один специалист, ни одно обследование, даже самые современные, не могли отличить ложные воспоминания от настоящих.

Девушка поискала невролога в Руане, прочитала много отзывов и позвонила тому, кто показался ей лучшим. Ей нужна была консультация в срочном порядке. Секретарша назначила ей прием через две недели. Это было вечностью, в течение которой она будет жить, гадая, не пожирает ли ее мозг опухоль или что-то в этом роде.

Вздохнув, она огляделась. Она была настолько поглощена своими поисками, что не заметила, как прошло время. А между тем несколько групп студентов уже возвращались и расходились по коридорам. Она убрала мобильный телефон и устремила взгляд на вход. Генри Кобб переступил порог четверть часа спустя, с рюкзаком за плечами и капюшоном на голове, который он снял спокойным жестом. В наушниках, он направился направо и пошел к лифту. Лизин последовала за ним.

- Генри Кобб?.

Он не ответил, она коснулась его плеча. Тогда парень обернулся, сняв наушники.

- Да?.

- Мы вчера разговаривали по телефону. По поводу 8-миллиметровой пленки....

Лицо молодого человека помрачнело. Он несколько раз нажал кнопку вызова лифта. А поскольку он не приходил, он направился к лестнице.

- Оставьте меня в покое. Я не знаю, о чем вы говорите.

- Ваши инициалы и номер мобильного телефона написаны на коробке, в которой находится кассета, поэтому я думаю, что вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Я получила эту пленку не по своей воле и мне нужно понять.

Парень начал подниматься по лестнице. Она последовала за ним.

- Лизин Барт?, - спросил он с нескрываемым недоверием.

Прижавшись к нему, она залезла в карман и показала ему свое удостоверение личности.

- Перед вами.

Студент замедлил шаг и внимательно осмотрел пластиковую карточку. Затем он пристально посмотрел на свою собеседницу.

- Что это за ерунда?.

- К сожалению, мне кажется, что это гораздо серьезнее, чем просто ерунда. Сначала я вам все объясню, а потом вы расскажете свою версию, хорошо?.

Студент вернул ей документ, убедился, что поблизости никого нет, и продолжил подниматься большими шагами.

- Идите за мной....

16

Джули удалось обнаружить в пористой резине три глубоких отверстия. Одно справа от раковины. Второе — на другом конце, рядом с доской. Последнее — в центре двери. Они были крошечными, но их диаметр был достаточным, чтобы просунуть туда шприц или подсмотреть внутрь. И, что самое главное, они были заткнуты с другой стороны тем же пенопластом — она едва могла просунуть туда палец и коснуться его.

Так вот как он ее контролировал. Три отверстия обеспечивали полный обзор помещения. Как бы она ни прижималась к стене, мертвых зон не было... Это означало, что ее похититель мог наблюдать за каждым ее движением – видеть, как она мочится, моется, спит или плачет. Он мог даже поразить ее на расстоянии тем ядом, который заставлял ее терять сознание в одно мгновение.

В этой тюрьме, созданной сумасшедшим, каждое пробуждение было хуже предыдущего. Каждый раз на мгновение она забывала, где находится. С закрытыми веками она представляла себя дома, в своей комнате. Ей приснился кошмар. История погони, криков, искаженных лиц. Но потом она открывала жалюзи, солнце заливало комнату теплыми лучами, и мама звала ее на завтрак... Только потом ее глаза всегда открывались на зловещий калейдоскоп. Ее взгляд всегда останавливался на одной и той же статье о трехлетней девочке, которая ускользнула от присмотра матери и утонула в озере.

Освещенная лампочкой, которая горела с момента ее прихода, Джули лежала на матрасе, погруженная в свои мысли, когда услышала шум в конце коридора. Она бросилась, как собака, к миске с кормлением. В прямоугольнике, нарисованном на полу, появился поднос с едой. Тот самый поднос, который появился в качестве награды, когда она смирилась с тем, что приклеила на доску статью о своем исчезновении.

Она посмотрела на еду. Чашка молока, йогурт, круассаны и пластиковая ложка. Значит, было утро. Затем она бросилась на пол и прислонилась к дверце, через которую три раза в день он вставлял все, что ей было нужно для жизни. Она не шелохнулась. С другой стороны, должно быть, был засов.

- Почему ты прячешься? Открой дверь!

Она никогда не видела ни руки, ни лица. Ни разу не слышала голоса. Ее мучитель открывал дверцу, засовывал поднос и сразу же закрывал. После долгих и тщетных ожиданий Джули поняла, что следующий прием пищи будет только в том случае, если она положит поднос в знаменитый прямоугольник «ПОДНОС/БЕЛЬЕ, - нарисованный на полу, чтобы он мог его достать, не входя в комнату.

Она села на кровать с едой на коленях. Свежеиспеченные круассаны... Это означало, что этот сумасшедший ходил по улице, улыбался кому-то, приветствовал пекаря: - Доброе утро, мадам, как ваше здоровье? Мне два круассана, пожалуйста!, — в то время как у него в заложниках была девушка. Ей почти казалось, что она слышит, как продавщица кокетничает: - Доброе утро, мистер Траскман, и не забудьте написать какую-нибудь хорошую историю!. - Возможно, у него даже были соседи. Дети играли на улице, в нескольких метрах от него, какой-то парень ухаживал за садом и вежливо приветствовал его, даже не подозревая, что происходит прямо рядом.

Джули разломила печенье, долго жевала, чтобы завтрак длился как можно дольше, потому что потом ей нечего было делать, кроме как ждать следующего приема пищи. Пока, может быть, он не решится войти. Она жевала медленно, внимательно следя за каждым движением зубов. Ничто не нарушало мрачную тишину тюрьмы, кроме шума вентилятора на потолке. Что-то внутри ударялось о лопасти, кусок металла или что-то в этом роде. Ночью она пыталась засунуть голову под подушку, чтобы не слышать этого невыносимого тиканья, но оно, как и вечно горящий свет, теперь занимало все место в ее голове. Сколько времени она продержится, прежде чем сойдет с ума?

Когда она закончила, она поставила поднос обратно в прямоугольник, удерживаясь от соблазна бросить его в дверь. Но глаз-шпион, вооруженный усыпляющими стрелами, наверняка наблюдал за ней. Поэтому, как хорошая девочка, она отказалась от этой идеи. Она не должна была провоцировать его, даже если мечтала воткнуть спицу в одно из этих отверстий. Она должна была выглядеть умиротворенной, чтобы он хотя бы подошел поговорить с ней. Джули пыталась контролировать себя, но пальцы дрожали, сердце колотилось. Это было от беспокойства или от той дряни, которую он ей вколол?