— Конечно, пойду. Ты же не знаешь, что там может быть, а я уже бывал в таких местах. — Он решительно обошел Гошу, на ходу выуживая из кармана куртки фонарь.

— А ну-ка! — перехватил его руку Гоша, развернул Мотина к себе. Внимательно рассмотрел. — Блеска в глазах не вижу, но настрой мне нравится. Годится. Валяй, показывай, Хозяйка горы Медной, свои владения.

Первые метров двести и показывать-то нечего было. Тысячу лет назад здесь взорвалась бомба или что-то вроде реактора — отсюда и воронка. Взрыв случился не на периметре подземной системы и не в жилой части, а, видимо, в транспортных секторах. Если сравнивать с нашим временем — на шоссе. Поэтому, если снаружи все выглядело устрашающе ужасно, то внутри почти ничто не свидетельствовало о катастрофе: они просто шли по огромной абсолютно пустой трубе, под ногами шуршали обломки бетона и хлюпали мелкие лужицы — и все. Просто ровный кружок неба за спинами становился все меньше и меньше, постепенно перемещаясь куда-то вверх, а потом исчез совсем.

Мотин включил фонарь.

Еще какое-то время они шли молча, шаря по стенам и полу желтоватыми конусами света. Потом Гоша сказал:

— Ага, — появилась тема для разговора.

Тема лежала поперек трубы, разворотив одну из покатых стен так, что наружу вылезла ржавая решетка арматуры. Это было какое-то транспортное средство с широкой, как у бегемота, округлой мордой. Морда ушла в стену на две трети, почти по самую водительскую кабинку. Корпус когда-то был выкрашен голубой эмалью с золотым зигзагом по борту. Сейчас краска поблекла и растрескалась. Колес у экипажа не наблюдалось — очевидно, потомки использовали какой-то экзотический способ движения.

— Ну, чего встал? — поинтересовался Гоша. — Онемел от счастья? И в двух рюкзачках не унесешь, да, Мотин?

Это он подкалывал насчет того, что Мотин всякий мусор собирает, — он и сейчас тоже был с привычным рюкзаком за плечами. Но Мотин остановился не из за этого. За минувший год он уже отвык от того, что видел в свои первые полеты, и сейчас боялся, что луч фонарика высветит прижатый к ветровому стеклу бессмысленно оскалившийся череп — и все начнется сначала: следы повсеместной кровавой вакханалии, а от этого сердцебиение, бессонница. И образы торжествующей повсюду смерти, вспыхивающие в мозгу всякий раз, стоило лишь закрыть глаза…

— Интересная конструкция, — сказал от машины Гоша.

Мотин очнулся. Сглотнув, он осторожно подошел к «бегемоту». Кабина была пуста. Пуста совершенно — ни скелета, ни кресла, в котором он мог бы сидеть, ни рычагов или руля. Автоматический грузовик. Просто автоматический грузовик. Мотин облегченно вздохнул.

— Хорошее техническое решение, — одобрил Гоша, обходя грузовик. — Посмотри, какое широкое днище — почти в ширину туннеля. Они, наверное, могли двигаться в любой плоскости, как машины у «людей в черном», смотрел? Появляется встречный экипаж, и этот — вжик! — оказывается на потолке. Разминулись — опять съезжает вниз и едет нормально. Почему только машину не убрали отсюда? Она же вроде целая.

— А какой смысл? Машин в то время хватало, а вот на людей уже была нехватка. — Мотину понравилось, как рассудительно, со знанием дела он говорит. Пусть торопыга Гоша не думает, что он только железяки по свалкам собирал. — К тому же эту линию после взрыва должны были закрыть.

— Ну-ну, — сказал торопыга Гоша.

8.

Шагов через сто за машиной от трубы косо ответвилось сразу несколько нешироких туннелей. Гоша предложил идти по главному, и зря. Еще через полкилометра дорогу перегородил бетонный наплыв — от пола до потолка, без единой щелки. Мотин так и думал, что где-нибудь впереди обязательно будет заглушка: не могли потомки оставить такую широченную дыру (в буквальном смысле слова) в своей обороне.

— Замуровали, демоны, — задумчиво прокомментировал Гоша. — Придется возвращаться.

Три из пяти боковых туннелей тоже оказались закупорены бетонными пробками. Их прошли уже намного осторожнее, и Мотин, шедший первым, через каждые несколько шагов бросал вперед гайку. Бросал умело, как дротик в дартсе. Гайка летела, вытягивая длинный тряпичный хвост. Гоша посмеивался до тех пор, пока во время одного из бросков из стен, пола и потолка коридора вдруг не высунулись сотни потемневших от времени граненых лезвий и попытались сойтись в центре. Прежде оно так, видимо, и было, и зверик, ступивший в зону действия датчика, мгновенно рассекался на куски. Но время неумолимо не только к людям, но и к тому, что они создают: «челюсть» заклинило. Мотин бросил сквозь зубастое кольцо еще одну гайку — как косточку псине. «Челюсти» даже не дрогнули.

— Ну, что? — спросил Гоша, таращась на «челюсти».

Мотин хотел было подъесть товарища — на предмет ненужности гаек, но достаточно язвительные слова как-то не отыскались, и Мотин просто сказал:

— А вот что, — и полез через «челюсти». Гоша только рот открыл…

Очутившись на той стороне, Мотин порадовался, что не стал кидаться лишними словами: уже один ошарашенный вид Гоши был лучшей наградой за все терпеливо сносимые насмешки. Полюбовавшись, как Гоша осторожно примеряется, чтобы пролезть следом, Мотин крикнул в кольцо из сотен клыков:

— Гоша, ты лучше там подожди! Если путь есть, я крикну.

Подобрав гайки, он двинулся вперед, так же метая их перед собой. Метров через тридцать гайка ударилась о стену. Тупик.

Мотин вернулся в общий коридор, к Гоше. Гоше, наверное, было немного неприятно, что он не струсил (Гоша никогда не трусил), но замешкался. Поэтому он молча выгреб из ладони Мотина несколько гаек и в четвертый коридорчик сунулся уже первым. Но только он собирался метнуть свою гайку, как из темноты впереди послышался неприятный тихий скрип.

— Назад! — гаркнул наученный горьким опытом Мотин и, не дожидаясь, пока Гоша соизволит среагировать, рывком отдернул его в основной коридор. Не удержались и растянулись оба.

— Что там? — шепотом спросил Гоша, таращась в темный проход.

Мотин пошарил вокруг себя, нашел обломок бетона и, как гранату, метнул его в темноту. Камень стукнулся. о пол и следом, с паузой в две-три секунды сухо щелкнуло.

— Пронесло, — тихо сказал Мотин.

— «Тебя бы так пронесло, — сказал Мюллер», — припомнил Гоша анекдот к месту. — Мотин, там что?

— Пойдем, покажу.

Мотин осторожно двинулся вперед, ступая так, словно под ногами был не бетон, а хрупкое стекло. Впереди, в круге света замаячило нечто, похожее на пугало с широко расставленными руками-палками. Этого нечто и опасался Мотин.

Пугало дрогнуло, и оба вновь услышали скрип.

— Анпосибл… — прошептал Гоша, оттесняя Мотина. Не мог он долго оставаться в тылу и на вторых ролях.

Он уже стоял перед «пугалом» и рассматривал его, задрав голову. А посмотреть было на что — боевой робот-охранитель эпохи заката человечества выглядел великолепно и устрашающе даже спустя тысячу лет после того, как умер его последний хозяин. Высокий — заметно выше двух метров, — он походил на отлитого из стали кентавра. Шесть когтистых лап, каждая из которых могла запросто разорвать на части человека, сейчас прочно упирались в пол. Сегментированные, словно туловища сороконожек, держатели были широко разведены в стороны и сжимали массивные, повернутые в сторону выхода жерла ручных мортир. Мозг боевой машины прятался в надежно бронированном корпусе — Мотин это уже знал, — но люди будущего, следуя давней традиции, не обезглавили свое детище: голова имелась, и в ней помещались камеры слежения, прицелы, дальномеры и прочая военная оснастка. По какому-то наитию дизайнер придал голове сходство с маской Хищника из достопамятного шварценеггеровского «Predator», соединившей в себе черты и разумного существа, и жестокого животного.

— Крас-савец… — восхищенно прошептал Гоша и вдруг отпрыгнул: словно отзываясь на звук голоса, черные прорези глаз под косо нависшим массивным козырьком черепа внезапно озарились слабым, как свет умирающей звезды, багровым огнем. Голова со скрипом дернулась, пытаясь развернуться вслед за Гошей, а одна из мортир щелкнула.