— Да, — подтвердил Алеша, сильно удивившись тому, как его собеседник ни с того ни с сего разволновался.

— Завтра в пять — что у вас за праздник?

— День рождения.

— Чей?!

— Мой.

— Сколько тебе стукнет?!

— Восемнадцать. А что?

Совершеннолетним станет. Наследник.

— Кто твой отец? — позабыл на время о чувстве такта Ки-тайгородцев.

Алеша хлопал глазами, не понимая, что к чему. Его растерянный вид отрезвил Китайгородцева.

— Извини! — сказал он парню. — Извини, я не то хотел… Я не про то…

Нина Петровна испугалась, увидев Китайгородцева в школьном коридоре. Лицо такое сделалось — испуг не скрыть.

— Вы меня преследуете? — криво улыбнулась она.

— Нам надо поговорить.

— Не о чем нам говорить!

Сказала, как отрезала.

Перемена. В коридоре десятки школьников. Сейчас она чувствовала себя увереннее, чем прежде.

— Это важно, поверьте.

— Я прошу вас уйти! — холодно сказала женщина.

Не выпроваживала, а прогоняла.

— Ваш Алеша…

— Что?! — зло сузила глаза.

Решила, что ее сыну может угрожать опасность, и была готова защищать его до последней капли крови.

— Его отец — Стас Георгиевич?

Кровь прихлынула к ее лицу. Казалось, что еще одно мгновение, и с нею случится удар. Шум школьной перемены, визжали дети — ничего этого Нина Петровна сейчас не слышала. Китайгородцев на всякий случай взял ее под руку. Она с готовностью воспользовалась этим, едва ли не повисла на его руке.

— Зачем вы здесь? — спросила Нина Петровна, пытливо вглядываясь в лицо своего собеседника-мучителя.

Она не была сейчас ни злой, ни настороженной, а только слабой.

— Где мы можем поговорить? — Китайгородцев озирался по сторонам.

— Идемте, — сказала женщина.

Привела Китай город цева в пустой класс. Плотно прикрыла дверь. Тут же опустилась на учительский стул, будто ее ноги не держали. Она сейчас совсем не была похожа на учителя. Ни строгости во взгляде, ни уверенности в движениях.

— Кто вы? Зачем сюда приехали? Я ничего не понимаю!

— Я ищу Михаила.

— Его здесь нет! — пожала плечами Нина Петровна.

Мы не о том, мол, говорим, и я подозреваю, что дело тут не в Михаиле.

— Его нет, — признал Китайгородцев. — Но он мне нужен.

— При чем тут я? При чем Алеша?

— Вам может угрожать опасность.

— Нам с Алешей?

— Возможно, что Алеше — нет, а вам — да.

— Не понимаю! — еще больше растерялась она.

— Алеша — он действительно сын Стаса Георгиевича?

— Какая вам разница! — сказала Нина Петровна с досадой и бросила быстрый взгляд на входную дверь.

Это, похоже, была ее тайна, и правды коллеги Нины Петровны не знали до сих пор.

— Разница в том, — сказал Китайгородцев, — что если Алеша — сын Стаса Георгиевича, тогда, я думаю, он в безопасности. Зато вы — нет.

Женщина нервно сжимала-разжимала пальцы рук.

— Глеб ненавидел Стаса, — сказал Китайгородцев. — Для вас это тоже не секрет. Но для вас, как я понял, секрет, что Глеб иногда вслух мечтал о том, как он устроит Стасу неприятности и все богатства Стаса отойдут наследнику. А наследник у нас кто? Алеша! Каким образом Алеша может стать наследником? — спросил Китайгородцев и внимательно посмотрел на женщину.

От нее ответа не добьешься. В таком состоянии она ничего не соображает.

— Наследник — это когда наследство открывается, — сказал Китайгородцев. — А открывается оно тогда, когда прежний владелец наследуемого имущества умрет.

— А кто умрет?! — испугалась женщина.

— Глеб мечтал, чтобы умер Стас.

Нина Петровна хрустнула пальцами.

— И на стороне Глеба, похоже, Михаил, — добавил Китайгородцев.

— Что у Михаила с Глебом общего? — хмурилась собеседница.

— Ненависть к Стасу.

— Но почему?

— Этого я не знаю, — признался Китайгородцев. — Вы состояли в браке со Стасом?

— Официально — нет. Мы с ним расстались почти сразу после рождения Алеши.

— И не поддерживали с ним отношений?

— Нет. Я вернулась в Калугу. Тут, — показала рукой за окно, — некоторые до сих пор думают, что отец Алеши — Глеб. А про Стаса даже не догадываются. Ни я ему не нужна, ни сын.

— Я думал, что Глеба уже нет в живых, — сказал Китайгородцев. — В прошлую весну, когда он пропал, с ним могло случиться несчастье. И я думал до поры, что действительно случилось. Не могу пока понять, как оно там было на самом деле. Глеб и Стас встретились для разговора. Якобы рыбалка, но какая может быть рыбалка общая для двух людей, которые друг друга на дух не переносят? Понятно, что серьезное что-то затевалось. Кем затевалось? Я думаю, что Глеб что-то задумал. То ли хотел шантажировать Стаса, то ли вообще убить. Но что-то у него пошло наперекосяк. Или он чем-то выдал свои намерения, или начал действовать, да оказался слабее Стаса. В общем, мне так видится, что Стас Глеба или убил, или хотел убить. И я думал, что у него это получилось. А сейчас мне кажется, что Глеб живой. И я его даже видел.

— Где?

— Там, под Москвой. У Стаса огромный дом в лесу, но он в нем не живет. А живут там его мама и этот Михаил. И они прятали Глеба от Стаса. А Стас его ищет.

— Зачем?

— Чтобы добить. Чтобы концы в воду. Ему та неудавшаяся прошлогодняя рыбалка до сих пор покоя не дает. Не может себя чувствовать спокойно, пока Глеб ходит по земле. И вот он ищет Глеба, а Михаил этого Глеба прячет. И ждет, когда умрет Стас. Он Стаса ненавидит.

— Почему?

— Я не знаю.

— Я никогда не слышала, чтобы у Стаса с Михаилом были трения. Скорее — наоборот. Стас Михаила очень уважал.

— Я не знаю, что за черная кошка между ними пробежала, — повторил Китайгородцев. — Но это факт: Михаил ждет, что шестнадцатого числа Стас умрет.

— Почему… шестнадцатого? — растерянно спросила Нина Петровна.

— Потому что завтра ваш сын станет совершеннолетним. И после этого Стас уже не нужен. Стас может умереть. И вся эта его московская недвижимость, все особняки многомиллионные отойдут наследникам. Алеше, Наталье Андреевне… А вот за вас я беспокоюсь, — печально посмотрел Китайгородцев.

— Почему?! — испугалась женщина.

— У вас хорошие были отношения с Натальей Андреевной?

— Совсем никаких отношений!

— Я так и думал. Подозреваю, что вы им не нужны. И даже мешаете.

— Чем?

— Тем, что вы мать Алеши. Нужно, чтобы у Алеши не было других советчиков, кроме…

— Кроме Натальи Андреевны?

— Кроме Михаила, — сказал Китайгородцев. — И еще, возможно, Глеба.

— Это все правда — что вы говорите?

— Честно говоря, я сам не знаю. Информация у меня не полная, а в виде каких-то обрывков. Это как пазлы собирать, когда многие фрагменты отсутствуют. Цельную картину уже не соберешь, но если очень постараться и кое-что домыслить, можно себе представить, как это должно выглядеть в итоге. Вот, например, с Алешей — мне это не до конца понятно. Если бы наследство Стаса досталось одной только Наталье Андреевне — это выглядит логично. А то, что и Алексею позволяют стать наследником, — тут есть вопросы.

— Да, странно, — признала Нина Петровна и судорожно вздохнула.

— Думаю, что Михаил решил подстраховаться. Наталья Андреевна — женщина в годах. Мало ли что. Все люди смертны. Если она умрет, кому достанется наследство? Первая очередь наследников, кто может первым претендовать, — родители покойного, супруг и дети. Мать — это понятно. Дети — ваш Алеша. А вы никакая не супруга, так что вы вне игры. Правильно? Случись что с Натальей Андреевной — вот он, Алеша, под рукой. Он юн, неискушен в житейских делах, с ним можно договориться, а можно и вокруг пальца обвести. Но только если вы мешать не будете.

Китайгородцев выразительно посмотрел на собеседницу. Он очень хотел, чтобы она поняла: ее жизнь в опасности. Это Алеша нужен. А она не нужна. Лишний элемент в придуманной кем-то конструкции. Только мешает. Могут за ненадобностью удалить.

— А без Алеши как наследника, похоже, возникают проблемы, — сказал Китайгородцев. — Там, видимо, появляется вторая очередь наследников, а то и третья, и четвертая. И Михаил уже не при делах. Но это только мои догадки.