Женщина молча кивнула и бросила нетерпеливый взгляд в сторону настенных часов.

— Если я вас правильно понял, вашему мужу по распоряжению полиции запрещено здесь появляться. Я могу узнать почему?

— Да… Он мне сцены устраивал. Знаете, ревнивец такой… Угрожал. В общем, пришлось в полицию жаловаться.

— Когда он последний раз был здесь?

— Около месяца назад. А в чем дело, собственно?

— По-видимому, произошло недоразумение… — туманно сообщил Яков. — Скажите, а где работает ваш муж?

— Техником в электрической компании.

— Я могу увидеть его фотографию?

Женщина удивленно пожала плечами, тихонько фыркнула и встала.

— Сейчас… — Она вышла из комнаты и вскоре вернулась с двумя фотографиями. — Вот, пожалуйста…

Со снимка на Якова смотрел упитанный светловолосый парень флегматичного вида.

«На долговязого тощего наркомана он не похож, да и место работы серьезное…»

— Какой рост у вашего мужа?

— Метр семьдесят.

«Не баскетболист…»

Только врожденная дотошность Якова не позволила ему сразу же покинуть этот бесперспективный, с точки зрения следствия, дом.

Яков встал, рассеянно огляделся:

— У вас интересная планировка дома. Я хотел свою квартиру так же перестроить. Можно, я взгляну на расположение комнат?

— Пожалуйста… — слегка удивилась хозяйка.

Она перевела взгляд на Амоса, и лицо ее чуть изменилось — с него исчезло выражение нетерпеливого раздражения. Симпатичное мужественное лицо с небольшим шрамом на подбородке и широкие плечи, растянувшие ткань тонкой куртки, произвели на даму заметное впечатление. Глаза заинтересованно блеснули…

«Наверное, не на пустом месте тебе муж сцены устраивал», — внутренне усмехнулся Яков.

Он прошелся по коридору, заглянул в остальные четыре комнаты, сунул нос в туалет и ванную. В одной из комнат — по-видимому, детской — разглядел в полутьме спящего в кроватке ребенка лет двух.

В другой комнате обнаружилось еще одно живое существо — с верха шкафа настороженно сверкнула глазами кошка, очевидно, из осторожности решившая переждать визит незнакомых гостей на недосягаемой для них высоте.

Вернулся в салон, где хозяйка с неопределенной улыбкой разглядывала кольца на своих тонких красивых руках.

— До свидания, гверет Шор! Извините, что потревожили.

— Ничего… До свидания, — та же неопределенная улыбка и взгляд из-под ресниц в сторону Амоса.

Уходя, они столкнулись в дверях с пожилой женщиной, видимо, пришедшей посидеть с ребенком в отсутствие матери.

— Насчет Моше Шора надо будет проверить — правда ли есть такое постановление, на которое его жена ссылается, — пробормотал Яков на улице. — Но пока один адрес из списка вычеркиваем. Поехали дальше…

Глава 30

— Вот сюда нам надо, — подался вперед Амос. — В крайний коттедж. Очень даже приличный домик! Вилла, можно сказать… Только темная вся почему-то. Хозяев дома нет, что ли?

— Не торопись… — Яков медленно завернул вправо, объехал добротный, внушительного вида дом, стоявший на окраине района. — Смотри, два окна внизу горят. Ага… Вон еще одно вспыхнуло! Может, и не вся семья в сборе, но кто-то в доме есть! Сейчас мы обратно завернем…

Оставив Давида с Эрезом в машине, они подошли к калитке, чугунные прутья которой мокро блестели в свете уличного фонаря. Яков нажал на кнопку звонка, и через некоторое время они услышали женский голос по «интеркому»: «Кто там?»

Женщина, судя по голосу, была немолода и говорила с сильным русским акцентом.

— Мы из полиции, — по-русски произнес Яков. — Подойдите, пожалуйста, к калитке, мы покажем вам свои удостоверения.

— Так, а… Я не знаю ничего… — растерянно произнесла женщина. — Я просто тут со старичком сижу. А хозяев нет дома.

— Неважно. Мы вас кое о чем спросим. Не волнуйтесь, это много времени не займет. Нам необходимо поговорить с теми, кто находится на этой улице. Это крайне важно, — внушительно добавил Яков.

— Ладно… — нерешительно произнесла женщина. — Сейчас…

Двор коттеджа посветлел — вспыхнул свет еще в двух окнах. Дверь открылась, и по мокрой дорожке навстречу им заспешила высокая женщина. По тому, как она шагала — размашисто и чуть вразвалку, как свисали ее крупные руки, было заметно, что женщина привыкла заниматься физическим трудом. Она долго разглядывала предъявленные ей удостоверения, мялась и никак не решалась впустить нежданных гостей в дом. Якову все же удалось убедить ее в необходимости разговора в более комфортных условиях, а не под участившимся (на счастье сыщиков) дождем.

В гостиной Клара (как она представилась) подтащила поближе к двери два стула, приглашающе указала на них рукой, а сама так и осталась стоять напротив, скрестив на груди большие натруженные руки и ожидающе глядя на Якова. Всем видом она выказывала недовольство неожиданными визитерами и как бы подчеркивала свою занятость.

— Вы давно здесь работаете? — поинтересовался Яков.

— С позапрошлого лета, вот и считайте — больше двух лет уже. — Женщина поджала губы и посмотрела на Якова немигающими глазами.

— Каждый день тут бываете?

— Конечно. Выкупать надо дедушку, подгузники сменить. Ну, там, маслом смазать… А то пролежни ведь появятся.

— Всегда вечером работаете?

— Нет. Я обычно в шесть заканчиваю, и меня хозяин домой отвозит. У меня и у самой семья есть. Мои-то дела никто за меня не сделает. Но тут с дедом неприятность случилась — чай горячий на себя опрокинул. Так надо ему место ожога смазывать, компрессы делать. Поэтому последнюю неделю я тут допоздна находилась. Он очень уж беспокойный был все это время. Ну, сейчас-то получше ему. Вчера я уже пораньше домой ушла — в пять часов. Это сегодня я допоздна тут, может, и заночую даже — хозяева-то на свадьбу уехали. Всей семьей.

— Большая семья?

— Родители и четверо детей. Младший при мне уже родился. А старший в армии.

— А хозяин дома кем работает, вы знаете?

— Это Моше, что ли? Конечно, как не знать, зубной врач он. У него и кабинет свой есть, в старом городе где-то. А жена у него учительница. А в чем дело?

— Так, для сведения… Скажите, пожалуйста, а седьмого числа вы тоже допоздна тут работали?

Женщина с недоумением посмотрела на Якова:

— Седьмого?! Конечно. Я же вам объяснила, что я всю последнюю неделю все вечера тут находилась — до десяти примерно.

— Ясно. А вы не помните, седьмого числа тут не появлялся молодой человек — черноволосый, крепкий такой? Это было где-то в районе семи часов вечера.

Женщина отрицательно покачала головой:

— Нет. Не было никаких посторонних. Я так уверенно говорю, потому что с дедом в это время на веранде сидела. Выкатывала его туда в инвалидном кресле. Он себя на улице получше чувствует. Час, два с ним сидим. Иной раз и дольше. Нет, не появлялся последнее время никакой посторонний парень. Авив, старший их, уже недели две как из армии не приходил. А что, мошенник какой-нибудь тут бродит?

— Да, что-то вроде этого. Простите, а можно фотографию посмотреть, вон, на стенке стоит?

— Фотографию? А зачем она вам? Ну, смотрите…

Яков подошел к низкой мебельной стенке: большое цветное фото — родители, улыбающийся парень, двое девочек-подростков. Видимо, фотография была сделана до рождения младшего члена семьи.

Отец семейства — мужчина средних лет, лысый, в очках — смотрит в объектив, сдержанно улыбаясь тонкими губами.

«Как-то не похож он на похитителя… Зубной врач… жена, полный дом детей, младенец, сиделка, старый отец или тесть… Нет, с похищением это не вяжется. Уходить можно. В туалет разве что еще попроситься — глянуть на их хоромы?»

— Ну, хорошо, гверет, вы все хорошо нам объяснили. А то… какое-то недоразумение получилось… Все, уходим. Простите, а можно вашим туалетом воспользоваться?

— Ну, пожалуйста, — с неудовольствием согласилась женщина. — Вон, в конце коридора дверь…

Яков прошел по длинному коридору, внимательно разглядывая обстановку трех комнат, видневшуюся в проеме приоткрытых дверей. Заметил сидящего в кресле с отрешенным видом старика — лысого, с худым морщинистым лицом. Тот равнодушно скользнул по незнакомому гостю потухшим взглядом. Яков решил, что в двух соседних комнатах располагаются девочки — судя по стилю мебели и нарядным занавескам. Но главное — в этих помещениях сейчас не было людей.