Надя посмотрела на Алексея оценивающе и задумчиво проговорила:

— А что, возраст у вас подходящий…

— Издеваешься, да?

Надя удивилась:

— Что я такого сказала, не понимаю?

— Неужели можно поверить, что я спал с этой коровой?

— А почему бы и нет. Чего только в жизни не бывает. Говорят ведь, любовь зла…

— Ну спасибо тебе. По-твоему, я козел?

— Я этого не говорила.

— Странный у нас разговор получается, тебе не кажется?

— Кажется…

А через неделю Алексея арестовали. Нашелся свидетель, который видел в день убийства, в понедельник, двадцать седьмого марта, около дома Любови Николаевны его машину, спортивный «Ford» красного цвета. День он запомнил точно, потому что приехал с полным багажником напольной плитки, и Лешина машина помешала ему припарковаться поближе к парадному. Кроме того, опрошенные соседи опознали Алексея и подтвердили, что он часто навещал потерпевшую, а пожилая пенсионерка из однокомнатной квартиры, расположенной на одной лестничной клетке с потерпевшей, сказала, что отношения у них были плохие и часто его визиты заканчивались скандалами.

Надя пришла на работу первая, открыла офис своим ключом, отключила сигнализацию, захлопнула дверь и направилась в приемную, машинально включая по дороге свет. Она специально пришла на час раньше. Ей хотелось хорошенько все обдумать. Последнее время она торчала на работе с утра до позднего вечера, но ни на минуту не могла остаться одна. Известие о Лешином аресте долетело до монтажников, и они звонили ей по нескольку раз за день, потеряв покой и уверенность в том, что работают не бесплатно. А вчера, сговорившись, они приехали с разных объектов, бросив свои дела, и полдня с растерянными лицами толпились возле нее в приемной. Шестнадцать человек. Четыре бригады в полном составе. Офис без Леши стал похож на разоренный улей. И общее настроение было такое, что все кончено, все пропало и, скорее всего, фирма доживает свои последние дни. А раз так, то нужно уносить отсюда ноги, и чем раньше это сделать, тем лучше. Чтобы не погибнуть под обломками.

Менеджеры и проектировщики сидели на своих рабочих местах в кабинетах, за столами, но думали о том же, о чем и монтажники, и это было видно по их лицам.

А потом приехала Аня, главный бухгалтер, бывшая Лешина жена, и, закрывшись с Надей в своем маленьком кабинете рядом с приемной, выплеснула наружу все скопившиеся у нее за эти несколько дней негативные эмоции. Надя слушала ее вполуха, ей была хорошо знакома позиция обиженной Лешиной жены. То, что Алексей ненормальный, Ане было известно давно, однако, пока он жил с ней, она прикладывала гигантские усилия, чтобы скрыть это от посторонних глаз. Но теперь, когда он развелся и пустился в свободное плавание, для всех это должно стать очевидным. Ненормальный, больной человек, который сначала что-то делает, а уже потом думает. Налицо клиника…

Надя с рассеянным видом смотрела на подругу и думала только о том, слышно или нет монтажникам из кухни, о чем они говорят. С одной стороны, Аня явно выбрала неудачный момент, чтобы дискредитировать директора, но с другой, хорошо, что она сейчас перед ней выговорится и нейтрализует свой отрицательный заряд.

— Надя, ты понимаешь теперь, какой Леша монстр?

— Да, Леша не подарок. Но меня волнует другое, как бы нам всем сейчас не остаться без работы. — Надя воспользовалась первой же возможностью, чтобы перевести разговор в другое русло и сменить больную тему.

Аня блестящими глазами взглянула на Надю. У нее в запасе были еще очень весомые аргументы, доказывающие Лешин идиотизм.

— Аня, нужно определиться, сможем ли мы существовать без Алексея. — Она поправилась: — Вернее, сможет ли существовать без него фирма.

У Ани погасло лицо, и она нехотя протянула:

— А Толик с Сергеем? Они же замы.

— Толик с Сергеем спят и видят, как бы свое дело открыть. Судьба «Спецсервиса» их, по-моему, не очень-то волнует.

— Не преувеличивай, они же Лешины друзья.

Надя ничего не ответила и нахмурилась.

— У тебя есть какие-то идеи?

— Нужно поговорить с Алексеем Ивановичем.

— Макаровым?

— Ну да, — нетерпеливо подтвердила Надя, удивляясь, что Аня переспрашивает то, что очевидно. Кто, как не главный инженер, должен был сейчас решить судьбу фирмы?

Аня пожала плечами.

— Почему это Макаров будет решать судьбу фирмы? Неужели ты думаешь, что без Лешки мы не справимся?

— Пока не знаю. Давай прямо сейчас поговорим с Алексеем Ивановичем.

— Что за спешка?

— Аня! Ты что, не видишь, что происходит в офисе?

— А что происходит?

— Да то, что завтра все могут положить на мой стол заявления об увольнении.

— Что ты выдумываешь? Извини меня, конечно, но ты недооцениваешь Лешу.

— Хорошо, зови Макарова.

Разговор с Алексеем Ивановичем не избавил Надю от тревоги. Он не раскрывал своих планов, ни от чего не отказывался, но и ничего не обещал. Хотя нет, все же кое-что пообещал. Не увольняться до конца месяца. Адо конца месяца оставалось две недели. Две недели — срок немалый. За это время что-то могло проясниться.

После разговора с Макаровым Надя, как говорят, собрала волю в кулак и вышла к монтажникам, чтобы уверенным голосом сообщить им, что во время Лешиного отсутствия никаких изменений не произойдет. Зарплата будет выплачена в том объеме, о котором они договаривались с директором, если, конечно, не будут сорваны сроки сдачи объектов. И попросила не создавать панику и всем вернуться к своим непосредственным обязанностям. То же самое она сказала менеджерам и проектировщикам, подойдя к каждому в отдельности. Порядок был кое-как восстановлен. Но никто даже не догадывался, каких нервных затрат стоил Наде этот порядок. И надолго ли был он?

Так вот, на следующий день Надя пришла на работу первая. Все эти дни ее мучил один и тот же вопрос. Мог Леша убить Любовь Николаевну или нет? Она выполнила все, о чем попросил ее директор. Связалась с его адвокатом. Вадим Петрович уже начал действовать. Он был высоким худощавым мужчиной со спокойным взглядом небольших, глубоко посаженных серых глаз. Рано поседевшие редкие волосы и залысины создавали впечатление огромного лба, а манера говорить с тихим достоинством и уверенностью в собственной правоте частенько помогала ему убеждать оппонентов. Леша лет пять пользовался его услугами и доверял ему. На счету у Вадима Петровича в его шестьдесят лет было много выигранных процессов. Он был очень грамотным и весьма осторожным адвокатом, не лез в авантюрные дела, а благодаря своему колоссальному опыту имел безошибочное чутье. Не откажется ли он от защиты, если поймет, что его подзащитный причастен к убийству? Надя постаралась отогнать от себя эти мысли. Нельзя ей самой терять веру в невиновность директора.

Алексей попросил ее сделать для Вадима Петровича подробное описание сотрудников офиса. Он дал понять своему адвокату, что материальные проблемы «Спецсервиса», в том числе и перебои с заработной платой, были следствием неумеренных аппетитов Любови Николаевны. Ни для кого в фирме не было секретом, куда исчезает прибыль от объектов, так что повод «недолюбливать» потерпевшую был у всех. Алексей и Вадиму Петровичу не признался откровенно в характере своих отношений с Олей. Он всем без исключения твердил одно и то же, что состоял в интимной связи с потерпевшей, а ее алчность завела их отношения в тупик. Случай сам по себе не редкий.

Надя села за свой стол и включила компьютер. Загрузила Microsoft Word, создала документ и жирными буквами напечатала сверху: «Сотрудники ЗАО «Спецсервис». Нарисовала табличку с четырьмя вертикальными колонками. Одну озаглавила «ФИО», другую — «должность», третью — «характеристика» и четвертую — «мотив». И под первым номером напечатала: Савельева А. П. — главный бухгалтер.

Про Анюту, бывшую жену директора, пепельную блондинку с выразительными серыми глазами, она знала все, ну или, если быть точной, практически все. Они были ровесницы и подруги, и Аня использовала Надю как психотерапевта: проговаривала ей свою жизнь, чтобы обсудить детали, принять решение, а в большинстве случаев скинуть стресс.