— Вы обещали брату разобраться с Любовью Сергеевной?

— Нет-нет, я сам, понимаете…

— Он простил вам долг, чтобы вы помогли ему?

— Нет, я сам…

— Зачем вам это было? Ведь вы с ней даже не были знакомы.

— Хотел брату помочь… чтобы она от него отстала, — тихо проговорил Аркадий.

Потапов грозно сдвинул брови:

— Жалкий лепет! Вы что, не понимаете, что вам грозит?! Двадцать седьмого марта вы были вместе с Савельевым в квартире потерпевшей? Кто из вас взял в руки нож?

Ирочка Груздева лежала на своей узенькой тахте за ширмой очень тихо, как мышка. Мама спала на складном диване у окна и громко дышала. Ира лежала и слушала, как шумно дышит во сне мама, и не думала ни о чем. После того как Лешу арестовали и она перестала каждый день видеть его в офисе, с ней что-то произошло: как будто из нее выдернули розетку и выключили все чувства. Она все понимала — что происходит, о чем ее спрашивают. Но не понимала — зачем люди задают вопросы и зачем на них отвечать.

Она поднялась. Тахта скрипнула. Мама тут же перестала дышать. Ирочка дождалась, когда она снова задышала, накинула халат и вышла на кухню. Сердце подошло к горлу, и лоб стал холодный, захотелось есть. Но едва она открыла холодильник, как ее тут же замутило. Она поспешно закрыла его. Ей сказали, что тошнить будет четыре с половиной месяца. Потом тошнить перестанет и начнет расти живот. А потом будет ребеночек. Врачи сказали — мальчик. Да она и сама знала, что будет маленький Алеша, с его глазами и лопоухими ушками. У нее будет свой собственный Алеша, она прижмет его к себе и никому не отдаст. Можно будет трогать его и разговаривать с ним, когда захочется. И при этом не нужно будет унижаться, чтобы он обратил на нее внимание. И это будет настоящее счастье. Нужно только дождаться, когда он родится, и сделать так, чтобы никто не смог этому помешать.

Рано утром в первый летний день Сергей Александрович с букетом голубых ирисов стоял на пороге «Спецсервиса». Рабочий день еще не начался, он знал, что в это время можно застать Надю одну. Так и вышло, она открыла ему дверь. Он, выждав эффектную паузу, широко улыбнулся и продекламировал:

— «Чуть свет уж на ногах! И я у ваших ног».

Надя похлопала в ладоши:

— Браво, Сережа, браво!

Он встал на одно колено и страстно, глядя на нее снизу вверх сквозь тонированные стекла очков, с выражением продолжил:

— «Все в ней гармония, все диво, все выше мира и страстей… Зачем я ею очарован? Зачем расстаться должен с ней?.. Она глядит на вас так нежно, она лепечет так небрежно, она так тонко весела, ее глаза так полны чувством, вечор она с таким искусством из-под накрытого стола мне свою ножку подала!»

— Что?! Кто это тебе ножку подал?! — Надя с шутливой строгостью отстранила от его губ свои коленки. — Что это ты там выдумал?

— Надюша, это не я, это Александр Сергеевич. — Сергей засмеялся, легко поднялся на ноги и протянул Наде цветы. — Я только процитировал слова гения, но в данный момент они созвучны с моими чувствами.

— Спасибо, Сережа. А ты, я вижу, не изменился, все барышням головы кружишь.

— А что мне меняться? Угостишь кофейком?

— Разве тебе откажешь? Проходи.

От Надиных глаз не укрылось, что, пока она ставила цветы в вазу и заваривала кофе, Сергей, словно мимоходом, осмотрел все документы на ее столе.

— Ну, зачем ты к нам, Сережа, пожаловал, — спросила Надя, когда они уселись друг напротив друга за журнальный столик в приемной.

— Надюша, ты, наверное, не поверишь, но я действительно очень по тебе соскучился. Мне не хватает видеть тебя по утрам. Не думал, что я так привязан к тебе. Может быть…

— Сережа, — Надя внимательно посмотрела в его заблестевшие глаза, — со мной можно без прелюдий. Что тебе нужно?

Его рука лежала на столе, он просто чуть-чуть придвинул ее и погладил кончиками пальцев Надино запястье.

— Как же без прелюдии? Ведь это самое интересное, — произнес он проникновенно.

— Сережа, мы попусту теряем время. Скажи мне прямо, что тебе нужно?

Он отдернул руку и покачал головой:

— Ну ты даешь! Железная леди, что ли?

— Вроде того.

— Напрасно, любовь полезна для здоровья.

— Ты прав, но не на работе.

— А как же Андрей?

Надя быстро переспросила:

— Что «Андрей»?

Сергей засмеялся:

— Дверь-то в туалет была минут сорок закрыта. Ну ладно, ладно. Что было, то прошло. Тем более мы оба знаем, чем для Андрюхи закончилось это рандеву.

— Сережа, что ты такое говоришь?

— Ничего, — он поднял руки вверх, — абсолютно ничего. Ты у нас, Надюша, просто роковая женщина. Леша по тебе с ума сходил и в тюрьму попал, Андрей с моста прыгнул. А? Мне просто интересно, что ты такое с мужиками делаешь?

— Сергей, с чего ты взял, что Леша по мне с ума сходил? Перестань издеваться. Что тебе от меня нужно?

— Слушай, что ты все заладила: «Что нужно? Что нужна?» Поболтать заехал, ничего мне от тебя не нужно.

Надя встала и взглянула на часы:

— Сколько тебе хватит времени, чтобы поболтать?

— Фу, как грубо, Надюша! Что-то тебе чувство юмора изменяет. Руководить без чувства юмора нельзя. Никак нельзя… Как говорил командору Шура Балаганов? Забурела? Далека стала от народа? А? Прав я?

Надя опомнилась и улыбнулась:

— Сережа, ну чего ты с утра пораньше ко мне прицепился?

Сергей обнял ее и поцеловал в щеку:

— Вот так-то лучше.

Она вопросительно взглянула на него, и он спросил:

— Мне безопасник из «Белых ночей» звонил, они готовы монтаж начинать. Может быть, оставите мне объектик? Переговоры я вел. Меня там каждая собака в лицо знает. Порекомендуйте меня от «Спецсервиса»?

Надя нахмурилась:

— А что Макаров говорит?

— А что Макаров? Он сделает так, как ты скажешь.

— Сережа, что мы, благотворительная организация, что ли? Проект мы делали, коммерческое предложение наше прошло. Неужели кто-то просто так, за здорово живешь, будет клиентов отдавать? Подумаешь, каждая собака в Репино знает. Тебя каждая собака знает как представителя «Спецсервиса». Разве не так? Или я что-то путаю?

— Жестко. Молодец. Леша был бы доволен.

Они помолчали.

Сергей не спеша протер стекла своих очков и, вернув их на место, сухо спросил:

— Ну что, все довольны?

— Что ты имеешь в виду?

— Основная статья расходов ликвидирована, Леша изолирован, фирма раскручена, специалисты на месте, дела идут в гору.

Надя пожала плечами и ничего не ответила.

Сергей ехидно добавил:

— Чего же вы все на своего директора положили? Аккуратненько так положили, не подкопаешься.

— Не понимаю?

— Лешка заводной мужик, это верно, но не дурак. Почему же он все еще в тюрьме? Ведь очевидно, что он не убивал.

— А что мы можем сделать?

Сергей улыбнулся и тоненьким голосом передразнил ее:

— А? Что мы можем сделать?

У Нади задрожали губы.

Сергей погрозил ей пальцем, лукаво глядя поверх очков:

— Надежда, признавайся…

В это время раздался звонок.

— Ну ладно, пойду открою, и не смотри на меня так, я пошутил.

Наташа сидела в своей комнате за письменным столом и делала вид, что готовит уроки. На самом деле об уроках она совсем не думала, она думала о папе, или о Леше, как она мысленно его всегда называла. Два года назад Леша собрал свои вещи и ушел из дома. Он перестал вместе с ними жить. Оставил им с мамой и Илюшей квартиру, дачу, всю мебель и все вещи, забрал с собой только машину и перестал приходить домой ночевать. Жизнь после его ухода стала отличаться от их прежней жизни, как цветной фильм — от черно-белого. Есть такой режиссерский прием: когда нужно отделить грубую реальность от романтических воспоминаний, отключают цветную картинку и пускают как будто бы документальные кадры. Наташа на этих кадрах выглядела как парализованный недоразвитый ребенок, она передвигалась по квартире, еле волоча ноги и ничем не интересуясь, замирала, уставившись в одну точку. Маму бесил ее вид, поэтому Наташа старалась не попадаться ей на глаза. Она подолгу сидела за своим письменным столом, якобы делая уроки, а на самом деле невидящими глазами глядела в учебники и думала о своем. Хорошо еще, что маме по большей части бывало не до Наташи, но иногда, особенно когда она приходила после родительского собрания, скандала было трудно избежать, потому что Наташа стала плохо учиться и ее ругали учителя, а маме не нравилось сидеть вместе с другими родителями и краснеть за свою дочку.