Она полностью раскрыла свое лоно и с максимальной нагрузкой задействовала все свои эмовекторы, в доли секунды превратившись как бы в гигантскую ненасытную «губку», впитывающую и насыщающую себя чужими, неведомыми эмоциями, даже не задумываясь, какой вред она может нанести при этом чужеродному организму, явно не готовому к такому контакту. Просто в ее мире такой уровень эмоциональных «калорий» считался когда-то обычной суточной нормой. Но то было когда-то.
Продолжая вбирать всю эмоциональную составляющую Лёвы, она даже успела испытать что-то вроде оргазма, смешанного с экстазом, настолько своеобразного, ни на что не похожего, от которого все в ней сжалось, затрепетало от необычных, граничащих с запредельными ощущений, идущих от обнаженных и полностью раскрытых для восприятия, стремительно вбираемых эмовекторами чувственных потоков. На короткое время она ощутила себя сопричастной с чем-то непостижимо-прекрасным в своем величии и бесконечно далеким в своей чужеродности, но отчего-то очень близким и по духу, и по восприятию. Она даже успела на короткий миг полностью проявиться здесь, в этом мире, дающем ее миру новую жизнь и веру в будущее, проявиться, чтобы завершить последнюю стадию — вобрать ауру и остаточную биоэнергетику этого источника… но внезапно все оборвалось. Всем раскрытым, жаждущим естеством своим она вдруг приняла такой колоссальный эмоциональный импульс боли, ужаса и шока, что вся ее эмоорганика мгновенно съежилась от нежданного удара, как лист в огне, а следующего импульса, в котором не было ничего, кроме всеобъемлющего отчаянья и невысказанной словами тоски, с лихвой хватило на то, чтобы эмоорганика окончательно распалась и словно выгорела, как выгорает свеча до самого основания.
Человек сказал бы — сердце не выдержало.
У Лёвы оно перестало биться чуть раньше.
Когда он свернул на свою Волнер-стрит, внутри него все еще звучала музыка, а перед глазами было божественное танго, доводящее отточенностью движений и изумительной грацией до умопомрачения. Душа пела от охватывающих его чувств, а тело казалось легким, невесомым. И тут вдруг что-то необъяснимое случилось с его головой и сердцем. Он покачнулся, инстинктивно схватился за грудь и едва не упал. Ему вдруг показалось, что голова стала пустой-пустой, а из груди вверх бьет неудержимый фонтан болезненного света, и вместе с ним его кружит, вертит и одновременно засасывает в такую чудовищно-разверстую воронку, что внутри него мгновенно все опустошилось, будто невидимый, но ощутимый смерч высосал все его чувства и мысли без остатка, до самого донышка. И еще ему показалось, что одна из звезд вдруг сорвалась с небес и совершенно необъяснимым образом превратилась неожиданно в вытканную из ажурного серебра огромную красивую бабочку с большими полупрозрачными крыльями, сквозь которые проглядывало ночное небо с мерцающим рисунком созвездий. При этом бабочка смотрела на него почему-то вполне человеческими, слегка раскосыми глазами, в которых, казалось, отразилась сама ночь со звезднооким небом. Лёва понять не мог, откуда у этой бабочки могут быть вполне человеческие глаза, пока не разобрал, уже на последнем вздохе, что это и не бабочка вовсе, а неземной красоты женщина, неуловимо похожая на ту, в танго, но не естеством своим, не внешне, а той неуловимой грацией, пластикой и самим движением изумительного тела. Все это открылось и почувствовалось Лёвой с последней отлетевшей искрой озарения, что даруют сознание и душа перед вечной тьмой и забвением.
Он рухнул замертво и уже не видел, как истончились, истаяли и растворились прямо над ним в ткани мирозданья огромные невесомые крылья, через которые проступила ярко-звездная перемигивающаяся россыпь…
Через минуту слабый ветерок принес легкую серебристую пыль (все, что осталось от эмособа), в темноте похожую на пепел, и прикрыл Лёву этой серой пыльцой, как невесомым саваном, не коснувшись лишь лица с широко раскрытыми глазами, невидяще устремленными туда, в посеребренное далекое небо. Он пролежал так до утра, безжизненно раскинув руки, словно собираясь это величественное небо обнять…
Ранним утром, по иронии судьбы, первым на него наткнулся водитель большегрузного мусоровоза. Он, как и положено, вызвал полицию, потом давал показания, в основном сведшиеся к пожиманию плечами, был отпущен и благополучно отбыл на свалку Западного округа вываливать слежавшийся мусор. Через полчаса водитель уже позабыл о неприятном инциденте, занятый работой, и вспомнил о мертвом парне, лишь возвращаясь обратно. Здесь уже никого не было, да и как иначе? Мертвый бродяга, таких за ночь с десяток находят. Проезжая мимо, водитель покосился на то место, припомнил странно умиротворенное лицо мертвого, поежился, сплюнул, пожелал себе хорошего, без каких-либо ЧП дня и выкинул все из головы.
В морге тело приняли и оформили как бродягу, не обратив внимания на серебристый налет, что покрывал одежду трупа, — ночка выдалась та еще, везли одного за другим, то обколотых, то упившихся, каждого разглядывать не было ни времени, ни персонала; сделали вскрытие, констатировали странный случай — обширный инфаркт (сердце будто взорвалось) с одновременным кровоизлиянием в мозг, хмыкнули, недоуменно пожали плечами и забыли об этой патологии уже через два дня.
Лёву, как одинокого и неимущего, согласно закону кремировали на третьи сутки за счет муниципалитета того же Западного округа Аргун-сити, оставив урну с прахом в соответствующем заведении, где она должна будет храниться ровно шесть месяцев, после чего прах развеют.
А Ши-дарский игла-разведчик из далекой чужой вселенной, так и не дождавшись эмособа обратно и исчерпав практически весь лимит времени (вот-вот могла начаться фазовая перестройка вакуума, грозившая вселенским катаклизмом), задействовал адаптеры обратно на структуру родного пространства, высвободил суб-время и стасис-поле из данного метрического континуума и истаял с орбиты как материальное тело, а капсула-инвектор в атмосфере планеты самоликвидировалась, не оставив после себя даже молекулы.
В своей вселенной, на орбите Ши-дара, уже полностью закупившегося, зациклившегося и неотвратимо гибнущего, не имея желанной подпитки извне, игла-разведчик снова протаял как физическое тело с уже постоянными, а не скорректированными метрическими константами своего пространства, погасил неизбежные, остаточные его колебания после векторного прокола с помощью тех же адаптеров и стал ждать следующего эмособа, послав кодированный сигнал о неудачно закончившейся миссии. Он был автоматом с заданной программой, без чувств, эмоций, без души и сердца, и мог ждать сколько угодно.
Но так и не дождался…
INFO
5 (341)
2007
Главный редактор
Евгений КУЗЬМИН
Художники
Александр МАКАРОВ,
Александр ШАХГЕЛДЯН
Адрес редакции
127015, Москва, ул. Новодмитровская, 5а, оф. 1607
Телефон редакции (495) 685-47-06
E-mail [email protected]
[email protected]
[email protected]
[email protected]
design @iskatel.net
[email protected];
Сайт www.iskatel.net
Телефоны для размещения рекламы
(495) 685-47-06, (495) 685-39-27
Служба распространения
(495) 685-59-01 (495), 685-66-87
E-mail [email protected]
[email protected]
Учредитель журнала
ООО «Издательский дом «ИСКАТЕЛЬ»
Издатель
ООО «Книги «ИСКАТЕЛЯ»
© «Книги «ИСКАТЕЛЯ»
ISSN 0130-66-34
Свидетельство Комитета Российской Федерации
по печати о регистрации журнала
№ 015090 от 18 июля 1996 г.
