Несколько разочарованный, Лёва двинулся дальше, сняв шляпу и завертев ее в руках. Дурная привычка, руки постоянно должны быть чем-то заняты, в пустых ладонях ощущался какой-то зуд, и тогда он брал что под руку подвернется. Так называемый итшийский синдром, кожная болезнь, штука не заразная, но и приятного мало. Марк, в клубе которого Лёва считался завсегдатаем, вызнав эту его особенность, но не зная о причинах, ухмыляясь, прятал от него всякую мелочевку, начиная с ложек-вилок и заканчивая тарелками-солонками. Разок не углядев (это когда Лёва выронил вазочку с крекерами и все, естественно, рассыпал), в сердцах посоветовал купить четки, идеально, по его мнению, успокаивающие нервы. За крекеры пришлось расплачиваться, хорошо, деньги были, потому как часом ранее он продал тому же Марку разделочный нож из тал-гойской стали, вещь в хозяйстве нужную, пусть и с треснувшей ручкой.

А четки — это здорово, он и сам подумывал о нечто подобном. Только вот на какие их покупать, если концы с концами никак не сходятся? И вряд ли сойдутся в обозримом будущем: Свалка лишь кормит (и то не досыта), а на остальное денег как не было, так и нет. Мечты о волосяных биопроцессорах (поэтому и носил эту дурацкую шляпу, чтобы хоть как-то скрыть прогрессирующую плешь) и зубных протезах (половина своих повыпадали там, на Итшае), так и оставались мечтами. Эх, жизнь… Свернув еще раз, Лёва дошел до первого перекрестка. Здесь было куда оживленнее и многолюднее, чем у них на Волнер-стрит (одно слово — задворки). Отсюда уже начинали ходить монорельс и автотакси. А стоило пройти еще дальше и повернуть на Парк-авеню, оттуда можно было разглядеть искрящуюся сферу Делантик-сити и силовой стержень орбитального лифта. А уж если с Парк-авеню свернуть на Мейдан-стрит и подняться в навесной пентхауз к Марку в клуб, где у того еще был и приличный бар с рестораном этажом ниже, но главное, последняя модель голографа с объемным реалистичным псевдоприсутствием, то с такой высоты уже проглядывали купола Южного порта и даже угадывались приемные мачты Аргунского космопорта и серебрящиеся черточки посадочных модулей. Правда, увидеть все это можно было лишь днем, когда Сун, местное солнце, плясало осколками и брызгами света на всем металлическом, пробивая вездесущую дымку смога, что всегда сопутствовала каждому большому городу, население которого исчислялось миллионами.

Лёва держал путь на Мейдан-стрит, к Марку. Вечером тот, через голограф, крутил танцпрограмму, шоу-денс с участием профессиональных исполнителей бально-спортивных танцев, и Лёва спешил к ее началу, заранее предвкушая зрелище. Марк, хозяин всего заведения, которому Лёва приносил то да се, снисходительно поглядывал на бывшего космомеханика (сам-то он тоже был раньше космолетчиком, только птицей другого полета, боцманом, и осел в Аргун-сити совсем по иным причинам), иногда оставлял ему местечко у барной стойки. По-большому, ни с кем близко в городе Лёва так и не сошелся, хоть и прожил тут, на его западной окраине, уже с пол года. Он был одиноким человеком, крохотным винтиком в чудовищногромадной машине гигантского мегаполиса.

Но Лёва даже представить не мог, что ее величество Судьба уже пристально приглядывается к нему, оглядывая его фигуру в потрепанной одежонке.

Ши-дарский игла-разведчик синхронизировал свое стасистное поле с физическими константами и мегаполем данного участка чужой вселенной и, протаяв уже как материальное тело, мгновенно задействовал и перестроил внешние адаптеры на структурные основы окружающего его пространства. По корпусу тут же прошла легкая рябь — это внешние адаптеры гасили избыточное давление на чужую метрику, вызванное присутствием иглы-разведчика в данном континууме, одновременно синхронизируя собственную атомную структуру со структурой местного вакуума. Пока шла физическая перестройка, мозг разведчика, квазиорганический самодостаточный элемент, отвечающий за доставку и безопасность эмособа^[5], быстро просканировал континуум в поисках эмоциональной составляющей (человек сказал бы — принюхался). Та присутствовала, и это обнадеживало. Когда синхронизация и перестройка закончились, а метрика пришла в относительную норму, над Аргуном, земной колонией в одном из отдаленных секторов, окончательно проявился длинный узкий корпус разведчика, облепленный блестящими шариками-адаптерами неестественного зеркального цвета. Они постоянно меняли траектории движения, вращались вокруг собственной оси, но против часовой стрелки, а сам корпус иглы-разведчика переливался и искрился в лучах Суна, его ходовая часть к тому же еще слабо мерцала, окончательно гася векторную силу прокола времени-пространства. Определив, что структура окружающего пространства остается устойчивой и адаптеры успешно, пока без последствий, по крайней мере необратимых, вклинили разведчика в чужую вселенную, мозг спешно отправил к мохнатому шару планеты (это и был Аргун) капсулу-инвектор с эмособом на борту. В эмособе доминирующим элементом являлось женское начало, и то было не случайно. От успеха его миссии зависела жизнь и будущее целого мира, сейчас, за миллиарды парсеков отсюда, там, в другой вселенной, необратимо и неумолимо угасающего.

Поднимаясь в скоростном лифте, Лёва нахлобучил шляпу чуть ли не на глаза, стараясь не встречаться взглядом с ухмыляющимся лифтером, а когда лифт, звякнув, остановился, мышкой прошмыгнул на этаж. Вот всегда так. А чего, казалось бы, стесняться? Или кого? Лифтера? Этого пережитка прошлого? Еще неизвестно, кому из них горше. Лёва, по крайней мере, свободен и в поступках, и в мыслях, а тут катайся с этажа на этаж, как привязанный, да с подобострастной улыбочкой, да слова никому не скажи. А у него, у Лёвы, сегодня праздник. Вот так-то.

Но в душе он понимал, что все это отговорки, ибо у того же лифтера был статус, было какое-никакое положение в обществе, чего совсем не скажешь про него, одно слово — старьевщик. И все же Лёва был счастлив. Потому что сейчас он увидит такое!.. По сравнению с предстоящим остальное казалось пылью под ногами, ненужной мишурой и досадными мелочами.

В клубе у Марка, как всегда, народу хватало, ибо клуб (или, как называл его сам Марк, бар-клуб) пользовался успехом у жителей Западной окраины (так неофициально именовали Западный округ). Фактически, только здесь можно было увидеть танцевальные пары с самой Земли, метрополии. Как Марк добывал эти кассеты, знал только он. Мода на бальные танцы как на экстравагантное и впечатляющее зрелище здесь, на Аргуне, пока еще не вытеснила ни трехмерное видео, ни виртуалку, ни секс-бренды, ни прочие шоу, но все шло именно к этому, и очень скоро у Марка наверняка появятся конкуренты, а с ними и заботы, и всевозможные осложнения; ну а потом, как это частенько бывает, танцы вытеснит какое-нибудь другое, не менее захватывающее зрелище, но пока… Пока их популярность на планете даже не достигла пика.

Расположенный под самой крышей, бар-клуб был спроектирован так, что свободного пространства тут всегда хватало — по крайней мере, возникала некая иллюзия объема, особенно в центре, под вогнутой чашей голографа. Лёва, топчась в очереди у входа, заглянул туда с благоговением, весь переполненный ожиданием — поскорее бы!.. И, как ему казалось, многие в очереди так же, как и он, в нетерпении переминались с ноги на ногу, ожидая начала программы. Что ж, слепец тоже, наверное, думает, что и остальные люди, как и он, незрячи.

Но молодежи было мало, молодежь предпочитала ходить пока на другие шоу, она всегда стремилась, по возможности, все делать сама, нежели смотреть, да еще в проекции, как за нее «отрываются» другие. Поэтому клиентами Марка являлись, в основном, люди постарше, кое-что в жизни уже повидавшие, имеющие неплохой вкус и знающие толк в хорошем, эмоционально насыщенном зрелище. Они приходили сюда выпить-закусить (для этих целей имелись и превосходный бар, и ресторан этажом ниже, откуда можно было заказать вполне приличные блюда, и многочисленные столики в зале, и уединенные кабинки по его периметру), решить пару-тройку неотложных вопросов, обменяться новостями, да и вообще, посудачить о том, о сем, а потом, как бы на десерт, зрелищем этим сполна насладиться, благо обстановка позволяла: женщин легкого поведения здесь не встретишь, поскольку Марк, служивший когда-то боцманом звездного линейного крейсера, на дух их не переносил (очевидно, достали в свое время). Так что леди приходили сюда или по делу, или с кавалерами, или просто скоротать вечерок с пользой для себя. Партнерши, исполняющие танцы, никого не оставляли равнодушными, многие женщины, глядя на них, критически оценивали и себя, делая в уме заметки о прическах, стиле, одежде и фигуре — все-таки метрополия, не их захолустье — как там у них, какова мода? (Марк бы за голову схватился, узнай он истинную причину их появления здесь.) А в остальном бывший боцман придерживался вполне демократических взглядов. У нас свободный город в свободном секторе, любил приговаривать он, только не напивайся в стельку, не бей посуду и морду соседа, кровь оттирать то еще удовольствие, и все будет в порядке: вы пришли отдохнуть и попутно насладиться зрелищем, которое нигде, кроме как у меня, более не увидите; что ж, я предоставляю вам такую возможность, так давайте ж уважать друг друга!..