— Спасибо за доверие, Семен Петрович… Я так волнуюсь. Или от радости, или еще от чего…

Каминный, или парадный, зал особняка был огромен. Почти такой, как на первом балу Наташи Ростовой… Шесть окон и три люстры. А еще вполне сносный паркет и потолок с лепниной из греческой жизни — летающие дамы и совсем голые купидоны со стрелами.

Все это великолепие быстренько подкрасили и оборудовали под выставку ценностей норландского королевского дома. Со вчерашнего дня вдоль стен установили дюжину стальных шкафов с бронированными стеклами. И в них все блестело и переливалось.

Понятно, что здесь были не только бриллианты и всякие сапфиры, а и сервизы, шкатулки и даже шляпка с перьями.

Но главное, из-за чего весь этот сыр-бор разгорелся, было совсем в другом. Основная фишка — корона нашей Елизаветы. Не основная, не императорская, но очень ценная!

Так вот, корона в годы октябрьской смуты оказалась в Норландии, а теперь добрые люди решили вернуть реликвию в Россию… Раз у вас теперь демократия — то получите корону назад!

Через недельку прибудет к нам их норландское Величество и здесь, в каминном зале, передаст царский головной убор самому главному… Или Президенту, или Патриарху. В крайнем случае — Спикеру.

Перед входом в зал прогуливались два добрых молодца в зеленоватых комбинезонах. Это третий рубеж охраны… Ребята давно знали директора в лицо, но документы его проверили тщательно. А Екатерину — так ту прямо ощупали глазами с ног до головы! Просто неприличная бдительность…

До визита королевы оставалось чуть больше недели, и директор решил, что ежедневно будет просматривать все вверенные ему ценности. Не так, мимоходом и спустя рукава, а аккуратно, пересчитывая каждый камушек в каждом браслетике.

Они заперлись в зале, и у Семена Мамлеева все внутри задрожало. В свои сорок лет он еще ни разу не был женат. Случайные связи у него случались, но редко, от случая к случаю. И все это бывало как-то в суматохе, без поэзии и любовного трепета.

А вот сейчас трепет был… Некоторые экспонаты располагались на уровне пояса, и Кате приходилось наклоняться к витрине, сверяя наличие вещи с переводом из норландского списка.

Семен ходил сзади и напрочь забыл о королевских безделушках. Он отступил от Екатерины на три шага и вглядывался в волну ее черных волос, в изгибы талии, в плечи и прочие округлости.

Корона Елизаветы располагалась не в сейфах со стеклом. Для нее в центре зала наши умельцы построили тумбу со стеклянным колпаком. Все это сооружение было опечатано и подключено к сигнализации, выходящей на пульт охраны.

Так получалось, что научный сотрудник Вайс и директор Мамлеев все время двигались спиной к тумбе, где лежала корона… Через час они достигли этой точки, но так и не обернулись к стеклянному колпаку.

Случилось другое — в какой-то момент Семен осмелел и слегка придержал Катюшу за талию. Она встрепенулась, развернулась и выпрямилась.

Девушка по имени Вайс смотрела на него сверху вниз и без всякого гнева… А в его взгляде были робость, просьба и даже мольба.

Катя дерзко наклонилась и поцеловала своего шефа в щеку. Потом в другую. Затем между щек, в самые губы…

Семен Петрович сразу опьянел, сделал три шага назад и спиной уперся в тумбу. Екатерина смотрела на него игриво, а сама быстро считала варианты дальнейших действий… Музейные работники — это интеллигенция. Они живут как пауки в банке! Кому охота, чтоб тебя сожрали сослуживцы уже в первые дни.

Вайс посмотрела на директора томным взглядом скромной девушки, на которую вдруг нашло наваждение… Если бы Мамлеев имел нормальный рост, он бы своей головой закрывал стеклянный колпак на тумбе. А так Катя увидела над его редкими волосенками подсвеченную бархатную подушечку. А на ней — пустота!

Взгляд Екатерины изменился за мгновение. Сама она не кричала, а глаза испуганно блеснули.

И Семен вдруг понял, что девушка смотрит не на его губы, не на нос, не на лоб, а несколько выше… Он оглянулся, замер, и его голосовые связки сами произнесли несколько слов, которые порядочный мужчина никогда не скажет при женщине…

2

В кабинете находилось несколько человек и муха, которая назойливо летала из угла в угол. Люди сидели тихо, и никто даже не пытался прогнать зловредное насекомое или прихлопнуть его газетой.

Все сидели на краю своих кресел, готовясь вскочить при появлении генерала.

Всю бригаду Муромцева вызвали сигналом «Тайфун». Это означало, что каждый должен бросить любое свое дело и стремглав бежать сюда, на виллу «Икар», в коттедж за северной окраиной Южного Бутова.

Уже здесь, в своем кабинете, полковник Потемкин сообщил всем, что с минуты на минуту ожидается прибытие самого генерала Вершкова. Это тот, который их куратор из Кремля. Тот, от которого все зависит.

Майор Паша Муромцев на данный момент имел всего троих подчиненных. Они были хороши уже тем, что все разного возраста, различного пола и с неоднозначными способностями. У кого-то сила была в мышцах, у кого-то в мозгах, а один деятель предпочитал хитрость и сноровку.

Еще со школьных времен Павел привык давать людям клички. И часто из области зоологии… Вот полковник Потемкин напоминал ему козлика. Постоянная суетливость, доброта и покорность в глазах, а главное — вечный страх перед начальством, которое готово сожрать вместе с рожками да ножками!

Генерал Тимур Вершков влетел в кабинет, как Чапаев в ряды наступающих беляков. Не хватало только бурки. Да коня под ним не было…

Все вскочили, а Потемкин попытался доложить обстановку — не удалось! Тимур Аркадьевич мигом пресек это безобразие:

— Садитесь все! Некогда лясы точить… Вам поручается срочное дело чрезвычайной важности. Для таких дел вас и создавали. На то вы и Служба особого назначения…

Прежде чем приступить к сути срочного дела, куратор пять минут говорил об общих вопросах. Он усиливал ответственность, сообщал о сложностях мировой политики, о колебании цен на нефть… Было видно, что в свое время Вершков учился на политработника.

До этого Паша Муромцев всего три раза общался с генералом. Тимур Аркадьевич сразу напомнил ему жирафа. Возможно, из-за высокой должности. Но, скорее всего, из-за монотонности движений и взгляда — куратор на всех смотрел с пятиметровой высоты…

Наконец генерал начал грустную песню о главном:

— Этой ночью негодяи украли корону Елизаветы… А ровно через неделю королева Норландии собиралась вернуть эту вещицу России. Более того, ее величество должно вручить корону самому!

На последнем слове Вершков протянул руку вверх и так выразительно посмотрел на потолок, что все в кабинете привстали и глянули туда, где чернела дырка от бывшей люстры.

— Нам не нужен мировой скандал! И так все знают, что в России поголовное воровство. Но чтоб корону увести из-под носа Президента — ни в какие ворота не лезет! Ни в звезду, ни в Красную армию! И если кто узнает — вселенский позор на нашу голову…

Генерал сделал минутную паузу, во время которой все осознали важность задачи.

— Вам предстоит в считанные дни найти изделие и вернуть его на место… Норландцы пока не знают о нашей беде. Не в курсе и служители музея, включая охрану. В теме только двое — директор Мамлеев и его научная сотрудница со странной фамилией Вайс… Начинайте работать немедленно! Счет идет не на дни, не на часы, а на минуты. Операция срочная, но очень секретная. Никому ни слова о короне.

Вершков дал отмашку, и все вскочили со своих мест. Вскочили и бросились к машинам. Музей-то он в центре, а выехать из Южного Бутова не так просто — наверняка у Кольцевой дороги попадешь в пробку.

Умники из кремлевских коридоров разместили на Солянке лишь федеральные структуры Службы особого назначения. А боевое ядро — Московский отдел СОН — должен был ютиться здесь, на северной окраине Южного Бутова…

Уже выруливая из особняка МОСОН, Муромцев подумал, что его ребята не первые, кто спасает королевские бриллианты. Очень давно французская бригада успешно справилась с этим делом. Но тогда пропали всего лишь подвески королевы, а тут — корона!