— А я? Что теперь со мной будет? — сникнув, безжизненным голосом поинтересовался Римил. Его недавний гордый запал исчез, перегорел в бессмысленной перебранке со Смотрителем. — Тюрьма?..

— Это зависит от вас, — сразу проговорил Сурл.

Римил медленно поднял голову и, сузив глаза, глянул на Сурла. Понял: сейчас будут вербовать. В душе затеплилась недостойная, трусливая надежда на спасение. Римил стиснул зубы, произнес про себя: «Ни за что!» — а вслух спросил, презрительно кривя губы:

— Предлагаете мне шпионить на вас?

— Отнюдь, — возразил Сурл. — Мы предпочли бы, чтобы вы использовали ваши способности по прямому назначению. Нам нужны талантливые ученые, а вы, без сомнения, очень талантливы, несмотря на вашу излишнюю горячность и импульсивность. Мы давно за вами наблюдаем…

«Так вот оно что! — с горечью подумал Римил. — Значит, и те и эти…» Он гордо выпрямился и отчеканил:

— Ни за что! Я не буду на вас работать!

— Не на нас, — поправил римар. — А с нами. Представьте: мы предоставим вам любые материалы и аппаратуру. Не будет никаких запретов на темы исследований. Вы будете жить и работать среди подобных вам существ — таких же ученых-исследователей…

— Но при этом буду заперт в четырех стенах, — хмуро закончил Римил. Смотритель его определенно искушал, и, надо признать, небезуспешно. Пока Римила спасало только подсознательное недоверие к словам римара.

— Отнюдь. Конечно, мы проследим, чтобы вы не имели контактов с Сопротивлением, но в остальном… — Смотритель широким жестом развел в стороны тонкие руки: — Перед вами будет открыта вся Вселенная.

Римил задумался. Щедрое предложение. Пожалуй, даже чересчур. Это-то и настораживало.

— А как же ваши слова об опасностях научного прогресса? — как бы невзначай поинтересовался Римил. — Вдруг в ваших лабораториях я открою что-нибудь не то?

— Опасность таится не в научных открытиях как таковых, а в их применении с определенными целями, — сформулировал Сурл прописную истину. — Повторяю: мы не ставим своей целью прекращение научно-технического прогресса. Мы понимаем, что для техноцивилизаций, которые преобладают в Галактике, это означало бы стагнацию и вырождение. Поэтому мы за продолжение исследований во всех сферах. Но — под разумным контролем.

— Значит, я буду делать открытия, а вы — решать, где, когда и с какой целью их применять, — медленно проговорил Римил. — Так?

— Так, — не стал лукавить Сурл. — Но разве это препятствие для настоящего исследователя, приверженца чистой науки, чья цель — бесконечное познание Мира?

И снова Римила охватили сомнения. Сурл предлагал ему гораздо больше того, на что он мог рассчитывать на родной планете даже при условии, что она никогда не вступит в Союз. Положа руку на сердце, Римил, несмотря на все усилия пропаганды Сопротивления, был наслышан о терпимости римаров и о том, что они и в самом деле практически не вмешиваются во внутреннюю жизнь покоренных планет. И, пожалуй, главным, что его, как ученого, возмущало в политике Союза, был как раз запрет на научные исследования в определенных областях. И вот теперь этот запрет снимался…

— А как быть с моими родными и близкими? — Римил, чувствуя себя в определенном смысле связанным с Сопротивлением и не желая становиться предателем, мужественно противился искушению. В то же время тихий внутренний голос уже начал нашептывать ему: «А почему бы и нет? Никакими секретами Сопротивления ты не владеешь, да тебя никто о них и не спрашивает. А отказаться от сотрудничества и гордо умереть ты всегда успеешь…»

— До вступления вашей родной Системы в Союз осталось не так уж много времени, — буднично сообщил Сурл. — Но, если вам это необходимо, мы готовы ускорить переселение указанных вами существ в ваше новое место жительства.

Рим илу подумалось, что римары, наверное, могли вот так же легко «переселить» всех лидеров Сопротивления, а потом провести серию «тихих переворотов» и без лишних хлопот присоединить к Союзу все до сих пор свободные миры, не отступая — по крайней мере, внешне — от принципа ненападения и провозглашенной политики «разумных переговоров». Наверняка они могли это сделать. Но почему-то не делали.

А потом Римил представил менхов, контролирующих космопорты и порталы Эльтайры. Представил тысячи миров «свободных», но изолированных друг от друга, блокированных патрульными кораблями римаров с экипажами из непобедимых менхов, каждый из которых способен в одиночку одним усилием воли уничтожить большой боевой корабль с расстояния в несколько парсеков. Представил ученых, лишенных возможности делать то, к чему они чувствуют призвание. Представил мальчишек, мечтавших стать звездными капитанами и теперь навсегда лишившихся надежды на осуществление этой мечты. Представил будущие поколения, привыкшие к тому, что беспредельное пространство Вселенной принадлежит не им. И радужные перспективы нарисованные обещаниями римара померкли, посерели, потеряли привлекательность…

— Вы знаете обо мне все, — медленно проговорил Римил. — Или почти все. Я о вас — почти ничего. Не находите, что такое положение дел — не лучшая основа для начала сотрудничества?

Римил почти не погрешил против истины — несмотря на то что римары правили Галактикой две тысячи лет, о них самих, об их жизни за рамками исполнения роли властителей было известно до смешного мало. Римары не претендовали на чужие планеты, но и к себе никого не пускали. Они не интересовались чужой жизнью и ничего не рассказывали о своей.

— Что вы хотите узнать? — не задумываясь, откликнулся Сурл.

Римил заколебался. С одной стороны, теперь ответ на вопрос, который он собирался задать, мог удовлетворить его собственное любопытство, но и только. Даже если ему ответят, он ни с кем не сможет поделиться своим новым знанием. А с другой стороны, терять ему уже нечего, так что почему бы и нет? Заодно проверит искренность Сурла.

— Кто такие менхи? — твердо выговорил Римил. — Или, вернее, что они такое?

На это раз Сурл выдержал паузу. Задумался? Засомневался? По серому лицу римара невозможно было прочесть его мысли, и Римилу оставалось только гадать и ждать.

— Я расскажу, — проскрипел наконец Сурл. — Тем более что теперь в этом уже нет большого секрета. Точнее, это не тот секрет, который даст нашим противникам силу, о которой они грезят. Даже если в Сопротивлении узнают, как появляются на свет менхи, они смогут использовать это знание разве что в пропагандистских целях. Даже зная всю технологию, они не смогут создать армию, подобную нашей. Им не хватит ни времени, ни сил. Ни решимости.

Сурл снова смолк. Римил затаил дыхание, целиком обратившись в слух.

— Менхи не просто наши слуги и солдаты, — снова заговорил Сурл. — Они то, чем не смогли стать мы сами. Они наше дополнение и продолжение. Мы вложили в них силу, которая нам самим оказалась не по плечу. Тысячи лет ушли на воплощение нашего замысла, но мы добились своего. Мы долго наблюдали за Галактикой, за тем, как развиваются разумные расы. Мы искали силу, которой не смог бы противостоять ни один боевой корабль, ни один флот, ни одна планета, и мы нашли ее. Это сила живого разума.

Сурл встал, вихляясь, прошелся туда-сюда по кабинету.

— Мы давно открыли то, что вы называете психокинезом. Сначала мы пытались развить это в себе. Увы, наш собственный разум, наша нервная система, за редким исключением, не способны выдержать ту нагрузку, которая неизбежно возникает при оперировании достаточно большими объемами материи. Тогда мы поняли, что без помощников, без союзников нам не обойтись. Мы не смогли найти в Галактике подходящую разумную расу и решили ее создать. Так появились менхи. Их тела, бесспорно, имеют искусственное происхождение, но вот их разум…

Сурл вернулся за стол.

— Искусственный Интеллект может многое, в чем-то он даже превосходит живой разум. Единственное, что ему недоступно, — это возможность прямого энергоинформационного воздействия на материальную реальность. Эта способность присуща лишь живой, природной, естественной психее — душе, как вы говорите.