Потоки обрушившейся воды вжали путешественников в траву. И вдруг среди и без того сильного шума дождя, завываний ветра и раскатов грома, совсем рядом с ними раздался страшный шлепок, будто сбросили с высоты на поле тучное существо вроде коровы или бегемота!

Боясь пошевелиться, Игорь ждал каких-нибудь ужасных последствий для Насти и себя, но продолжения не последовало — буря закончилась так же неожиданно и быстро, как началась: дождь и ветер стихли. Промокшие насквозь, ребята стали выбираться на дорогу, скользя и путаясь в траве, оставив до поры велосипеды в канаве. Смерч, прошедший рядом, пересек железную дорогу и удалялся на юго-запад. Как только им удалось почувствовать под ногами твердую обочину дороги, оба разом обернулись на картофельное поле.

Герои американских фильмов-ужасов, склонные к истерике девчонки в подобных эпизодах верещат, как пойманные поросята. Но Настя только прижалась к Игорю, а тот застыл, будто в столбняке. У самого края картофельного поля, оставив за собой длинную, с черным блеском вывороченной сырой земли полосу, среди молоденьких зеленых кустиков картошки лежало нечто блестящее, бесформенное, какая-то глыба льда! Но эта глыба быстро таяла под лучами выглянувшего солнца, а вместо нее появлялись контуры существа совершенно нереального, но тем не менее очень знакомого по фантастическим фильмам и сказочным рисункам…

Столбняк длился не больше минуты. Игорь нащупал в кармане мокрых джинсов мобильник, вынул его и набрал номер отца.

— Папа, приезжай скорее! Тут такое, просто потрясно, как в кино… Да нет, долго объяснять, это фантастика, поверь! Приезжай — не пожалеешь… Мы здесь с Настей, совсем недалеко, в Заречном… точнее, сразу за селом, ждем!

2

Когда смерч понес свою ужасную силу дальше, за реку, Карп Холяпин выбрался на луг из-под крутого берега на излучине Теши, где скрывался от внезапно налетевшей бури вместе с детьми — Егоркой и Настеной. Смерч разметал свежескошенное сено, закрутил, унес высоко в небо все, что Карп накосил, а дети старательно сгребли в валки для просушки.

Обернувшись на деревню, где осталась жена с двумя младшенькими сыновьями-погодками, Карп не увидел крыши своей избы, да и родной деревни не узнал. Избы стояли черные, слепые — буря разметала все соломенные крыши крестьянских изб, разрушила ветхие сараи, уцелели лишь прочные бревенчатые амбары. Ветлы, что росли за околицей, вырвало с корнем.

Еще не осознав до конца случившегося, имея наперед мысль о жене и мальчиках: «Живы ли?», — Карп благодарил Бога за то, что невредимы остались Егорка и Настена, самого Бог миловал, и уже думал о том, цела ли корова-кормилица, чем прокормить ее, когда не будет доставать сена, и как устроить новую крышу да хлев.

И только спустя некоторое время осознал, что Настена дергает его за подол рубахи, а Егорка без устали повторяет:

— Тятя, глянь, че там, навроде лёда, сверкает?

Отворотив взгляд от порушенной деревни, Карп наконец взглянул, куда указывал сын. Совсем близко на пологом спуске к реке, посреди скошенной травы раскинулось холмом, покрытым сверху снегом и льдом, нечто невиданное в здешних местах, непонятное и потому страшное, чего до бури на лугу не было и в помине. Какая-то принесенная бурей тварь, туша, которая не могла быть коровой или лошадью, так как имела в длину никак не меньше девяти аршин.

По мере того как под лучами вновь выглянувшего жаркого солнца снег и лед таяли, оседая, взору открывалось продолговатое чешуйчатое тело с крупными зубьями вдоль хребта…

«Змий небесный — дьявольского порождения суть!» Чем дольше смотрел на чудище Карп, тем сильнее начинала бить его дрожь, а дети и вовсе спрятались за его спиной.

Кожаные крылья, словно у нетопыря, и тоже длиною аршин девять, а то и более того, на концах лапы с когтями, голова громадна, и зубы видны, ох какие зубищи, навроде щучьих, тоже кривые, и зело велики!

С косой, которую Карп не выпустил из рук и в бурю, преодолев страх, приблизился он к чудищу и ткнул легонько острым концом в хвост змия. Тот не шелохнулся, но из поврежденного места тонкой струйкой потекла жидкость.

«Кровя зеленая — текет, значит, живая тварь-то, только мерзлая!»

И вспомнил Карп, как читан был народу еще зимой Указ Божией милостию Государя Петра Алексеевича о куншткамере и сборе для нее диковин разных, монструзов и разных чудес. Муж ученый, должно, из самого Санктпитербурха, разъяснил, что твари эти не от дьявольского прельщения душ православных, а от хитрости природной и всяких ухищрений натуры бывают. А кто на чудо сие укажет, тот от власти два рубли серебром получит.

«Вот оно — счастье-то! Эх-ма — новую крышу да стаю справить! Послать немедля Егорку к помещику Осипу Ивановичу да к земскому комиссару Василию Штыкову!»

И вдруг за спиной Карпа голосок тонкий Настены:

— Жалко, бедненький…

— Вот дуреха-то, нашла кого жалеть!

3

Из глаза чудовища, прикрытого морщинистым веком, из самого угла его вдруг выкатилась прозрачная капля.

— Смотри, он плачет… Бедненький! — пожалела змея Настя, не отходя от Игоря и не отпуская его руки, в то время как отец Игоря, Андрей Чудаков, разговаривал с приятелем по мобильному телефону.

— Витя, «газон» не подойдет, маловат, КамАЗ нужен… Да, рефрижератор, да, до Москвы! Ты не представляешь себе, как это важно — событие мирового значения… А популярность твоей фирмы сразу вырастет на порядок!

Чудаков давно, с тех пор как ушел с оборонного завода, не испытывал такого душевного подъема, не был в таком волнующем возбужденном состоянии, как в те ушедшие времена, когда вдруг получалось задуманное, рождалось новое изобретение. А тут — подумать только, перед ним, на картофельном поле, полузамерзшая, то ли реликтовая птица, то ли сказочный Змей Горыныч!

— Ну так что, даешь КамАЗ? С водителем я сам в Москву поеду, сопровождать буду это чудо… Добро, спасибо, дорогой, наука тебя не забудет! Жду в Заречном, только ты и грузчиков не забудь, человек шесть ребят понадежней, да брезент пусть захватят!

Змей был просто великолепен! Длиной больше восьми метров, такой же длины были перепончатые крылья, заканчивавшиеся четырьмя пальцами с когтями. Покрытое чешуей тело змея сверкало всеми цветами радуги, а местами на нем видны были застывшие потеки изумрудного цвета.

— Настюш, вспомни, что там у Толкина, какого цвета кровь у драконов? — спросил Игорь.

— Может, зеленого? — попыталась вспомнить Настя.

— А живут они сколько?

— В сказках — тысячу лет, если, конечно, не встретят какого-нибудь шустрого рыцаря!

КамАЗ-рефрижератор ждали недолго, следом за ним на «Форде» подъехал и его хозяин Виктор. Пока Чудаков показывал ему змея, а Виктор качал головой и восхищенно повторял: «Вот это да!» — грузчики времени не теряли. Они распахнули заднюю дверь рефрижератора и велели шоферу подогнать машину поближе к змею. Полюбовавшись на чудо, сложили, как зонтик, перепончатые крылья, перебинтовали широкой лентой (на всякий случай!) метровую зубастую пасть чудища, пропустили под тело змея три прочных брезентовых полотнища и, расположившись по трое с каждой стороны, чтобы осторожно, не повредив, затащить змея в холодильную камеру, обнаружили вдруг, что небесная тварь на самом деле не такая уж и тяжелая!

Затащили головой вперед, но хвост свисал, пришлось изогнуть и свернуть длинное тело кольцом, при этом голова переместилась назад, к двери. Освободили змея от пут, размотали ленту на голове. Когда закрывали дверь камеры, один из грузчиков вдруг испуганно отпрянул назад: ему показалось, что существо шевельнуло хвостом.

Когда он рассказал об этом Чудакову, тот заметил:

— Известны случаи, когда тритоны, эти маленькие дракончики, пролежавшие во льду не одну тысячу лет, оттаивали и оживали. Может, и этот дракон оживет, как знать, только не хотел бы я, чтобы это произошло в дороге…